— Это правда, что как идеальную комбинацию меня вытолкали с третьего этажа?
Зигги вздохнул.
— Но ты не разбилась, сработал инстинкт, и твое тело сделало все, что нужно. С детьми так бывает почти всегда.
— Почти?
— Кира, это старая практика, теперь так не делают. Организация все время меняется. Есть много вопросов морали, с которыми мы сталкиваемся.
— Вы бросаете детей из окон, а когда они подрастают, скрещиваете их как собак, потому что хотите вывести новую породу?
Зигги пожимает плечами.
— Ну не совсем как собак. Молекулярная генетика дает нам новые возможности. Мы должны восстановить свой вид. Потому что это лучшее, что сотворила природа за все время. Так вышло, что нас стерло с поверхности этой планеты, а человечество почти растворило наши гены в своем генетическом пуле. У нас должен быть второй шанс, и мы дадим его себе, потому что мы лучшее из всего, что ползало, плавало, ходило или летало на земле. С таким соотношением объема мозга к массе тела и этой способностью мыслить.
Кира внимательно изучает ногти на руках.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Зигги.
— О том, что хорошо было бы засунуть этот палец, — она поднимает руку, — в твой горячий чай и проснуться. Выйти из этого кошмара. Я больше ничего не хочу знать, не хочу левитировать и не хочу возрождать вымершие виды. Зигги усмехается.
— Почему бы вам не оставить меня в покое? Я уверена что многие другие согласны участвовать в этих экспериментах. Но я не хочу! Ну не заставите же вы меня?
— Конечно нет! — он всплескивает руками.
— Зигги, у меня голова идет кругом. Умоляю, умоляю больше не пугать меня. Пожалуйста, убирайтесь из моей жизни со своими вонючими программами!
Видя в каком она отчаянии, он пытается успокоить ее.
— Кира, никто тебя не может заставить, ты должна будешь решить сама.
— Я уже решила. Нет! Отвяжитесь от меня. Как вы вообще меня все время находите?
— По запаху, — улыбается он.
Кира недоверчиво смотрит ему в глаза.
— Ну-ну, мы не вампиры из дешевого ужастика. Есть разные современные способы…
— Больше не надо, хорошо? — просит Кира.
— Хорошо, — соглашается Зигги.
Он вздыхает. Нет, она еще далека от отчаяния. Крепкая девочка, придется и дальше давать ей под коленки, пока она не свалится в этой жизни и тогда Братство заберет ее в свою.
— Если передумаешь, позвони мне или Тайке.
— Вот уж кому я никогда звонить не буду, я хочу чтобы она насовсем исчезла из моей жизни.
— В таком случае звони мне…, - он задумывается и шумно втягивает воздух сквозь зубы. — И даже вот…Тайка никогда не узнает. Я дам тебе номер телефона, который не знает никто, кроме одного очень дорогого мне человека…Я жду от нее звонка уже много лет. Этот телефон всегда со мной, где бы я ни был, — за шнурок он вытягивает из-под свитера крошечный мобильник, размером с брелок. — Ты всегда найдешь меня по нему. Но я не хочу чтобы номер был где-нибудь записан. Окей? Поэтому просто запомни. Первые три цифры 965. Остальные — день взятия Бастилии. Убери один существующий ноль. Просто, да?
— Да-да, я как-нибудь позвоню…
Но Зигги заставляет ее повторить номер.
— Чтобы не случилось, я всегда протяну руку помощи.
— Спасибо, мне уже протянули… — говорит с болью Кира и обводит рукой апартаменты Туровцына.
— Что произошло?
Она рассказывает Зигги все, что произошло с ней и Мусей у Питекантропа.
— Ччерт! — восклицает он. — Это был не твой день, детка. Забудь и выкинь его в помойку.
Он соскакивает со стула и берет Киру за руки, поднимает правую и целует в ладонь.
— Что ты будешь делать теперь? Ты же не хочешь остаться здесь? Туровцын — большой оригинал. В Екатеринбурге он известен как человек, прокрутивший в мясорубке пальцы своего заместителя. Это была громкая история.
— Пальцы?
— Он остановился когда в винте хрустнули наручные часы, не смог прокрутить их.
— Боже мой! И что случилось с этим человеком?
— Об этом умалчивают, но подозреваю что с тех пор левая рука у него стала ведущей.
Зигги целует Киру в левую ладонь.
Она в отчаянии вырывает руки и обхватывает голову.
— Мы наглухо заперты, Зигги. Нас сторожат, боюсь у меня нет выхода.
— Выход есть всегда, если есть желание его найти. Пойдем.
Он обнимает ее за плечи и по широкому коридору ведет к входной двери. Нажимает на ручку и распахивает ее настежь. Вместо сидящего на кресле охранника, около лифта стоит плотный, молодой человек и улыбается ей во все зубы. Где-то она его уже видела… Ах да, однажды в метро! На нем все тот же ярко-желтый, щегольский шарф.
— Это Таракан, — представляет его Зигги, — Миша, подай Кире руку.
Они оба заходят в лифт и Зигги машет ей рукой до тех пор, пока двери кабинки не скрывают их обоих. В коридоре тишина, пахнет шампунем для ковролина. Путь свободен.
