Падение полностью

- Ставлю все. - Чертенок передвинул свою кучку самодельных фишек по большому камню, который мы использовали в качестве стола, нарушая тишину между нами. Мне, на самом деле, стоило бы подумать о картах у меня в руках. Или хотя бы о душе, которую я забрал час назад, и которая теперь съежилась в углу перед нами, выжидая встречи со своей судьбой. Вместо этого, я предоставил душе изводиться собственными страхами. Я смотрел, как стены пещеры поднимаются и смыкаются, словно живое существо, и прислушивался к крикам проклятых, вопящих один и тот же скучный саундтрек веками. Мы расположились у самого входа в Ад. Демоны нетерпеливо гремели железными воротами позади нас, не позволяя об этом забыть. Огромный, излучающий жар камень, служивший нейтральной территорией для такого существа как Сирил, был ни чем иным как адским фойе.

Из горла чертенка вырвался низкий рев, и я неохотно перевел внимание на игру в покер, стуча картами по столу. Веки Сирила нервно подрагивали. Я выигрывал. Я всегда побеждал. Тем не менее, каждый день передо мной сидел маленький, бестолковый картоман, а в его холодных, желтых глазах мерцала искра надежды. И каждый день я растягивал его пытку куда дольше, чем это было необходимо. В прочем, ситуация это допускала. Мы же в Аду, в конце концов.

Я многозначительно посмотрел на кучу камней на столе.

- Уверен, что хочешь это сделать?

- Зачем ты тянешшшшь время? Боишшшся, проиграть, жнец?

Что-то темное и мутное просочилось сквозь зияющую рану на его подбородке, но Сирил не обратил на это внимание, приглаживая подобие клочка тонких волос, сохранившихся на его лысеющей голове. Боже... нормального человека стошнило бы только при виде этого ходячего кошмара, по меньшей мере, вызывающего смех. Я же просто поднял бровь и вгляделся в его противное, непроницаемое лицо. Спустя четыре тысячи лет доставки темных и проклятый отбросов в самые глубины Ада, лица, подобные Сирилу, меня больше не тревожили. Такие вещи как невинность и красота в моем деле были, черт возьми, куда более шокирующими.

- Мы играем в эту игру каждую неделю, и каждую неделю я надираю тебе задницу, - сказал я, - почему ты думаешь, что в этот раз все будет иначе?

Сирил фыркнул и вытер рот рукой. Когда он убрал ее, шипящая, черная слизь капнула на игральные карты в его руке, проедая бумагу, словно кислота. Он швырнул карты прежде, чем те стерлись до неузнаваемости, с триумфальной ухмылкой на лице.

- Две паррры, - прохрипел он.

Я перевернул свои карты.

- Фул-Хаус.[1] Прости, Сирил. Я снова выиграл.

Опуская со стола покрытые пеплом ботинки, я сгреб маленькие гладкие камушки и положил себе в карман. Они были бесполезны мне, но его это просто сводило с ума. Так как для Демона вроде Сирила, чья кровь гудела жаждой азарта, каждая потеря была словно агония.

Он стукнул тошнотворно-зелеными кулаками по столу и завизжал:

- Нет! Ты мухлюешь!

- Никогда, - ответил я, хватая моего недавнего пленника за шиворот и поднимая его на ноги. - Просто я слишком хорош. А теперь будь хорошим чертенком и предай это папочке.

Я толкнул дрожащую душу, и тот споткнулся, наконец, выйдя из состояния шока, в котором он, казалось, пребывал с момента своей смерти.

- Погодите... это все неправда.- Он похлопал руками по груди, скользя по ранам на теле. - Я чувствую себя вполне живым. Прикоснитесь ко мне. Я все еще здесь.

Я вздернул бровь.

- Ты говоришь о своем теле? Это, дружок, особый подарок, эдакая любезность Ада. Как еще, ты думаешь, им мучить тебя целую вечность?

Сдавленные рыдания вырвались изо рта души, и Сирил бросил на него сердитый взгляд, полный отвращения, прежде чем боязливо посмотреть на ворота за спиной. Дымчатые пальцы сжали прутья, и дикий крик эхом отразился от каменных стен, которые ограждали нас. Он, как и я, прекрасно знал, что скрывалось за теми тенями и темным коридором впереди. Там находилось то, из чего сотворялись кошмары, а спустя тридцать две жатвы за последние, как минимум, двадцать четыре часа, у меня не было настроения для скучных игр, в которые хотели поиграть демоны внутри.

Мне повезло, что Сирил был так нетерпелив сегодня, мешкая у зияющей дыры в скале, которая служила проходом в Ад, надеясь, что ему удастся подкупить меня. Обычно он тащил меня в город, где, при дуновении жгучего вихря, поток жаркого воздуха мог расплавить кожу до костей. В место, где здравый смысл был лишь мерцающим светом в конце туннеля. Мерцающий свет, до которого ты надеялся всей душой когда-нибудь вновь добраться.