Из рядов собравшихся, решительно вышел брат Филипп де Манбёф, и склонив голову, встал перед Великим магистром.
– Вы отправитесь нашим посланником к султану Египта! Попробуйте… – голос Гийома де Боже на миг дрогнул, но обретя поддержку во взгляде Жана де Вильера, он продолжил, – договорится с султаном Египта о мире… Скажите ему, пусть на Святой Земле, одинаково почитаемой как нами, так и верующими в Аллаха, мирно уживаются все. Ведь эта земля, Святая для всех нас!
Неодобрительно, на такие богохульственные слова Великого магистра, замычало духовенство, но не посмело, открыто выразить свой протест.
Гийом де Боже подошёл к де Монбёфу, и крепко обнял рыцаря за плечи.
– Ты знаешь, что тебя ждёт… Будь храбрым, будь смелым, будь верным! Не оставь Веры Христовой и пусть тебя хранит и оберегает Пресвятая Матерь Божья Дева Мария!
И под новое ворчание церковников, Гийом де Боже поцеловал Филиппа де Монбёфа в губы.
Султан Халил аль-Ашраф, даже слушать не стал де Монбёфа, а повелел бросить его в железную клетку, низкую, узкую, где нельзя было выпрямиться и встать в полный рост.
Де Монбёф, согнутый но не сломленный, испытывая страшные страдания, молился и шептал:
– Я готов к смерти! Я готов к мучениям! Я готов принять терновый венец мученика, ради Христа и Веры Христианской! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь!
После некоторой метушни и сумятицы, всегда сопутствующей смене правителей, огромная армия султана Египта Халил аль-Ашрафа двинулась к Акре, и в марте 1291 года, вошла в Палестину.
Гийом де Боже и Жан де Вильер, спешно подсчитывали свои силы.
– Воины Ордена Святого Фомы
Жан де Вильер ухмыльнулся, и шрам жутко обезобразил его лицо.
– Девять рыцарей, сенешаль и магистр, и это, всё.
Гийом де Боже не поддержал весёлости, и нахмурясь, продолжил:
– Рыцари Ордена Святого Лазаря
Почти пятьдесят лет назад, 17–18 октября 1244 года, в битве при Форбии, закончившейся полным разгромом всего христианского войска, орден Святого Лазаря полёг полностью, вместе со своим Великим магистром. И сейчас, едва ли насчитывал около сотни воинов. Но эта сотня была внушительной силой, и оба Великих магистров, без сомнений отдали лазаритам для обороны, большой участок стены, между своими позициями.
– Тевтонцы…
– Не знаю точно, но примерно около трёх десятков рыцарей.
– Тридцать злых и яростных в битве германцев!
– Да, это так. Согласен с тобой.
– Рыцари Гроба Господнего.
И снова не сдержал улыбки Жан де Вильер.
Ещё в Иерусалиме, в Орден рыцарей Гроба Господнего, для несения службы и охраны этой святыни христианства, брали старых, заслуженных, израненных в боях рыцарей, и пользы от них в реальном бою…
– Как бы, труха из них не посыпалась, когда дело дойдёт до битвы, – смеясь, сказал он.
Гийом де Боже нахмурился ещё больше.
– Нам выбирать не приходиться, и я больше чем уверен, что эти заслуженные в боях во славу Христа ветераны, с честью погибнут, но не отступят со своих позиций, ни на шаг!
Магистр госпитальеров склонил голову, соглашаясь с ним.
– У меня, где-то 250 рыцарей, – сказал Жан де Вильер.
– Примерно столько же, и у меня, – всё более хмурясь, произнёс де Боже.
Совместно с отрядами оруженосцев, послушников и сержантов, оба рыцарских ордена могли выставить 5 тысяч воинов.
Полторы тысячи наёмников присланных папой и небольшой отряд городского ополчения.
Всего, защитников Акры, около 8 тысяч человек.
– Мало! Ужасно мало! – хлопнул ладонью по столу Гийом де Боже. – Лазутчики доносят, что сто тысяч сарацин, прут на нас!
Утешало лишь то, что Акра была превосходно укреплена – два ряда стен с могучими башнями, и казалась она, неприступной крепостью. Но эти двое, много повоевали на своём веку, и знали, что неприступных крепостей не бывает. Всё решают люди, всё от них зависит, и вот их-то, как раз и не хватало.
