– Уходим, – стал оттаскивать его, выбравшийся Тит. – Мы уходим. Сейчас из тебя решето сделают. – Флоренций ещё сильнее стал тянуть киберария за истрёпанный, рваный и грязный балахон. – Наша оборона прорвана во многих местах, уходим!
Через пару минут на этих позициях уже хозяйничали сепаратисты, обыскивающие тела и ищущие выживших, но все поиски тщетны. Один из них приблизился к девушке и склонился. Аккуратным прикосновением он перевернул её и засмотрелся. Секунды четыре прошло прежде чем из шлема появились слова:
– Хм, это же Сериль, жена некого… эм-м-м, Данте Валерона.
– И что?
– Да, это точно она, – держа перед собой архаично сделанное на бумаге фото говорит боец. – А то, что сам Фемистокл приказал найти её, живую или мертвую.
– Это значит…
– Да, нам придётся её доставить ему, – воин поднялся во весь рост и активировал устройство, нажав на кнопку под шлемом. – Санитары, нужна ваша помощь!
Слова «Поборника» утонули в сопении немногих громкоговорителей, которые стали возвещать слова далёкого проповедника:
– На связи кардинал южнобалканской епархии Бенедикт Джаско! – говорящий словно уставший запыхавшийся человек – молвит медленно, на фоне, но слов нет ни музыки, ни разговора, только далёкий свист пуль и гром работы артиллерии. – Ради мира, ради любви прошу вас не слушать той лжи и фальши, которую распространяют Алэксандэр и Круг Жрецов. Мы не призываем к уничтожении греков, не желаем, чтобы целый народ был уничтожен. Согласно указу Канцлера №12 «О должностях в Балканской Автономии» посты руководителей могут занимать выходцы греческого происхождения. Не слушайте эту ложь! Я вас умоляю, положите оружие и давайте придём к миру. Я обращаюсь ко всем – помогите раненным, пусть они и ваши враги, исцелите раны страдающих, накормите голодающих. Все мы – люди. Оставьте ваши жертвенники, ибо они требуют крови и только крови, опустите оружие и давайте поговорим, ибо столько людей отдало уже жизни на алтарь ненужного конфликта. Я призываю вас к миру, братья и сестры!
Слова далёкого пастыря смолкли, оставляя город только в распоряжении звуков битвы и сепаратной пропаганды. Снова пули и разрывы снарядов сольются со словами Алэксандэра в единую симфонию войны, где первые направлены против врага, а вторые на разжигание гнева в сердцах людей, дабы они пополняли ряды бойцов. Из-за клубов дыма не видно солнца, оно скрыло золотое сияние за хмурыми небесными завесами. Город готовится опуститься в руки ночного мрака, где хоть на какое-то время бои остынут, давая сторонам небольшую передышку.
Утро. Девять часов.
Томительное ожидание превратилось для Данте в адские муки – в груди всё свело, едва тошнит, а волнения охватили нервной сетью всё тело. В тускло освещённой зале, откуда и началась операция в Новой Приштине, собралось несколько человек. В чёрных официальных одеждах – Данте и Яго, в кофте и брюках, с панамой на голове – О’Прайс; с гипсом на ноге, белых штанах и футболке – МакКаллин и где-то в углу, укутавшись в тени, нацепив на себя пиджак с туфлями, серой рубашкой и тёмно-синими штанами – Комаров.
– Что-то у тебя совсем плохой вид, – раздался голос О’Прайса, который взирает на хмурое лицо Данте. – С тобой всё в порядке?
– У меня жена в Великом Коринфе. Я не знаю, что с ней! – вырвалась гневная речь Валерона, и он сложил руки на груди. – Не знаю. Кажется, ещё немного, и я сойду с ума.
– Парень, может тебе у врача проверится? – продолжает О’Прайс. – А то не хватало, чтобы ты в бою головой тронулся.
Поляк смолк, но другой голос возобладал в пространстве и это было только вопросом времени – когда он снова заявит о себе, только на этот раз вместе с ним появился мужчина в чёрном облачении, по лицу – полная копия Данте. Он вроде бы плывёт над землёй, каждый его шаг мягок и воздушен, ведёт прямиком к съёжившему от обвинительных ощущений и страха Данте.
«– Вот и утро, а бедная Сериль до сих пор тебя не дождалась. Не думаю, что она пережила эту ночь, а всё из-за тебя».
«– Ты опять пришёл меня обвинять?» – спокойно говорит Данте, подавляя эмоции. – «Может, уже, хватит?».
«– Нет, мы только начали, но обвинений с меня хватит. Насчитало время жестокой мести, и я пришёл, чтобы убедить тебя – она мертва… все они в Коринфе умерли, и ты можешь в этом не сомневаться. Твоя цель теперь – принести мести, как можно более страшную. Ты не хочешь бежать и предать командование, так сделай так, чтобы враг твой страдал. Воздай им! Отныне я взываю к твоей жестокости».
– Полковник в расположении! – скомандовал солдат у входа и все выровнялись по стойке смирно, а голос вместе с образом исчез, оставляя Данте наедине с своим сознанием.
– Вольно! – скомандовал офицер, осмотрев зал; все стулья вынесены и кроме трибуны ничего нет, даже экран потух, а сейчас так нужна была бы тактическая карта.
– Господин полковник, что по ситуации?
