Данте оглянулся на тот путь, который он проделал, когда они расстались с Андронником, ибо киберарий отправился на уничтожение вражеских систем противовоздушной обороны. С северной части города он прорезал себе путь через легионы тех, кто посмел вставать на его пути. Ополченцы и солдаты, орденские бывшие братья и роботы – он не щадил никого. Весь путь его стал символом огня, душевной раны, из которой проистекла истинная ярость, безумие и гнев. Он стыдливо понял и опустил голову, что в своём сумасшествии не только стал похож на демонов против которых сражался, но и погубил безрассудством нескольких боевых братьев, не желая ожидать поддержки с тыла и слепо бросаясь в бой. Он печально осознал, смотря вдаль разрушенного города, что поступил не лучше своих братьев-предателей, поддавшись мимолётному желанию.
– Каюсь, – выдавил Данте, смиряя ком, подступивший к горлу и ощущая, как его всего изнутри выворачивая, но сделав усилие над собой он тихо начал говорить. – Я потом с этим разберусь на трибунале, а теперь нам нужно поставить точку в этом конфликте. Там на площадках всё ещё множество тех, кто раньше с нами проливал кровь. Бывшие братья…
– Понимаю. У меня для тебя плохая новость – наши заняли порты Кьятона, но туда пробиваются подразделения врага. Если они перехватят батареи, то корабли не смогут нам оказать поддержку.
Данте ощутил, как его грудь наполняется тяжестью и становится не продохнуть от злобы. Если они прорвутся к городку и займут его, то штурм дворца пройдёт ещё тяжелее и кровавее. Он только хотел обратить к Андроннику гневную тираду, но был остановлен им же:
– Я направил туда людей. Да и… попросил через десантников, чтобы туда высадили мой эскадрон.
– Аметист-1, наши тактические штурмовики через пять минут зайдут на цель. Коринф свободен от ПВО? – раздалось из рации Данте.
– Андронник?
– Да, мои боевые единицы при помощи десантных подразделений Рейха смогли подавить вражеские средства ПВО у коринфского перешейка.
– Да, Свет-2-4, мы готовы для нанесения удара.
Данте только хотел пойти посмотреть на то, как авиация скинет смертоносный ливень на головы врагов, как что-то запищало в его устройстве, и он даже не смог сделать шагу, все устройства остановились, техника ему не повинуется.
– Что за…
– В блоке питания нет энергии, – сказал один из «Стражей» и обратил на капитана осудительную речь. – Если бы вы так не прыгали, а были более спокойны, то заряда хватило бы подольше, а так…
– Помогите тогда мне его снять.
Пока с Данте снимали высокотехничную броню, группа штурмовиков устремилась к ним, заходя на фоне светлеющего запада. Немногочленная противовоздушная оборона не дремала и воздух понеслись множественные ленты очередей и раздалась канонада снарядов, но самолёты преодолели этот барьер и сбросили бомбы. Всё захлестнуло ярко-рыжее обжигающее море – рвы и мешки с песком, километры колючей проволоки оплавились и почернели; в единую линию окопов проникли струи золотисто-ярких язычков, настолько жарких, что пехота в них стала пеплом. Только немногочисленные, порушенные ударами артиллерии бункера остались изнутри в порядке. Но вот всё остальное, целые массивы строений, – передовые штабы, серебристые ангары, наполненные военной техникой, командные пункты – всё это пожрал жадный океан испепеляющего жара.
Пока всё это происходило, с Данте сняли костюм и дали ему в руки длинную штурмовую винтовку ордена Палачей, надели бронежилет и бросили в бой. Впервые за долгое время битвы бойцы видят его чистое лицо и взгляд изумрудных глаз, в котором горит невыносимая печаль. Он, сохраняя молчание повёл за собой сводный отряд, обступая тела.
– Аметист-1, приём, говорит командир батальона «Вермиллионова Слеза». Благодарим вас за поддержку. Мы начинаем штурм.
Данте увидел, как батальон, воспользовавшись преимуществом авиационного удара, поспешил вывести стенобитные орудия и стремится как можно скорее занять выгодные точки для наступления без труда расчищая себе путь. Зачистка средь полыхающих остовов зданий, горящих танков и покорёженных орудий – дело не пыльное и бульон занимает метр за метром, всё ближе подбираясь к высоченной стене, верхи которой сметены беспрестанным огнём гаубиц.
Но внезапно раздался истошный противный звук механизмом и перед стенами появились трёхметровые конструкции – трубы со шлангами, явившиеся точно из-под земли. Он было захотел крикнуть, но не успел. Враг приказал запустить гигантские позиционные насосы и помпы, поднимая целые озёра и реки топлива, которое шло в неимоверно громадные огнемёты, исторгающие фонтаны смердящего пламени. Все увидели, как как миланцы из «Вермилионовой Слезы» с такой тьмой могучих штурмовых орудий, так жизненно необходимых утонули, изжарились в страшных огненных зыбях, которые слово выплеснулись из самого ада.
Все тут же рассеялись по территории, начиная длинной протянутой цепью строится. Капитан, смотря на то, как практически большая часть имперцев исчезла в бездне огня, он связался с поддержкой.
