— Даже представить себе не могу, что есть кто-то главнее Адмирала, — сказал, пожимая плечами, Михаил.
— Вопрос не в чине, — возразил генерал. — Вопрос в происхождении. «Ферзь» не главнее Викторова, а старше и мудрее. Он является для Адмирала настолько непререкаемым авторитетом, что Викторов готов ради него на все. Вплоть до организации государственного переворота.
— Нестабильность в Галактике и на Баргоне могла быть на руку только «крабам», — заявил Михаил.
— Они не выносят биомехов, — возразил Сыромятин. — К тому же серьезно помогли избавиться от биомодуля «Парашютиста» и тем самым спасли мне жизнь.
— Это не значит, что они ни при чем, — продолжая настаивать, сказал Михаил.
— Нудный ты стал, Абрамов, — снисходительно ответил генерал. — Твержу тебе, твержу. Меня спасли — раз. Пушку секретную доверили — два. Разобраться с заговором помогли — три… Мало, что ли?
— Отвлекающий маневр! — предложил версию капитан. — Чтобы вы не смогли докопаться до «ферзя», поскольку он сам вам и помогает. Кричи «держи вора!» погромче, и тебя оставят в покое — разве не вечная мудрость?
— Нет, не могут быть «крабы» идеологами мыслящих корыт, — Сыромятин уверенно махнул рукой. — Не годятся твои доводы, капитан. Никуда не годятся…
— Вы просто не хотите хорошенько поразмыслить над ними, потому что обязаны союзникам жизнью, — не отступал Михаил.
— А тебе они на какую рану соли насыпали? — уже раздраженно спросил Сыромятин. — Почему ты так активно нападаешь на них?
Миша не ответил. От только скривился, подчеркивая мимикой, что продолжать спор не намерен и остается при своем мнении. Генерал, казалось, тут же забыл о строптивом капитане и снова вернулся к разговору с баргонцем, однако ему помешал доклад адъютанта. Офицер неслышно приблизился к собеседникам и, склонясь к уху генерала, шепнул несколько слов. Сыромятин нахмурился и встал.
— Господа офицеры, я вынужден прервать нашу беседу и вернуться к проблеме номер один. Корабли конвоя пришли в движение. Они затребовали код, которого мы не знаем. Примерно через две минуты они поймут, что мы не на их стороне, и начнут атаку. Я вынужден принять окончательное решение.
— Неужели ничего нельзя сделать? — понимая, что его вопрос не имеет ответа, спросил Сон.
Генерал покачал головой и кивнул вахтенному. Тот откинул защитный колпачок и положил палец на кнопку активации нейтронного орудия.
— По моей команде, — предупредил Сыромятин и застыл перед тактической картой.
— Господин генерал, я прошу вас! — появляясь в рубке, вдруг крикнула Белка. — Не делайте этого! Игорь справится!
— Я не могу рисковать, боевой сержант, — сурово ответил Сыромятин. — Мы не знаем даже, жив ли Спиваков. Тем более неразумно надеяться на то, что он успеет убедить Адмирала и тот отзовет своих биомехов…
— Я не позволю… — что еще хотела сказать Белка, осталось загадкой, поскольку одновременно с началом фразы ее рука потянулась к пистолету, но Миша, упредив ее опрометчивый поступок, сгреб прелестного сержанта в охапку и буквально вынес из рубки.
Белка была сильнее капитана, но вырываться не стала. Покорно отдав Михаилу свой пистолет, она опустила голову ему на плечо и тихо заплакала. Выбежавший следом за ними из рубки адъютант, увидев, что все разрешилось, опустил готовое к бою оружие и, приняв от капитана конфискованный пистолет Белки, вернулся к генералу.
Ни Миша, ни тем более Белка не видели, как на губах адъютанта расплылась довольная усмешка, когда, стараясь не касаться металлических деталей, он сунул оружие девушки в карман. В итоге на пистолете остались очень выгодные отпечатки пальцев угрожавшей Сыромятину десантницы и недовольного капитана…
— Все обойдется, — обнимая Белку за плечи, шептал Миша. — Успокойся. Все забудется, и жизнь пойдет своим чередом. Я с тобой, Белочка, не плачь… Я с тобой…
Белка, словно ужаленная, вырвалась из рук капитана и, растирая по лицу слезы, крикнула срывающимся голосом:
— Я тебя ненавижу! Ты готов продать своего друга, да еще и устроить на вырученные деньги банкет! Не приближайся ко мне! Ты отвратительнее змеи!
— Что я слышу? — пытаясь помочь капитану, вмешался Сон. — Андроиды осваивают метафоры и гиперболы? Так недалеко и до сложения стихов…
— А вы думали, мы вечно будем разговаривать, как персонажи обучающих фильмов? — утирая слезы, спросила Белка. — Мы учимся, командир, ничуть не хуже людей! А то, что нам приходится осваивать школьную программу и премудрости теории творчества не в детстве, а в зрелом возрасте, только помогает усвоить их гораздо прочнее…
— Я все понимаю, — поднимая руки, согласился Сон. — Было бы желание, освоить можно что угодно и в любом возрасте. Но почему ты выбрала лирику, а не стратегию и тактику тайных операций или, к примеру, фортификацию… Ты же солдат!
— Прежде всего я женщина, — опуская голову, заявила Белка.
— Вот это новость, — лукаво улыбаясь, сказал Сон.
— Не делайте вид, что это стало для вас откровением, — немного успокоившись, но продолжая шмыгать носиком, сказала Белка.
