После короткой переклички группа бомбардировщиков организованно сверкнула двигателями и помчалась в сторону Дальнего. Игорь не знал, что в тот момент творилось в штабах Ударного и Основного флотов, но вполне обоснованно подозревал, что состояние адмиралов и генералов было близко к шоковому. Бросок «крабов» выглядел решительным и устрашающим. Земляне не знали, что союзники собираются атаковать биомехов, а не левый фланг группировки Ударного флота. Штурманы и радисты бомбардировщиков без устали сигналили лазерами, и, по мере того как расстояние между ними и врагом сокращалось, на старания спасателей откликнулось не меньше десятка экипажей, которые с отчаянной решимостью пробивали обзорные иллюминаторы в рубках своих биомехов и, выбравшись наружу, разлетались микроскопическими точками в бесконечности космического пространства. Остальные либо не видели морзяночной иллюминации, либо не успевали выбраться до того, как бомбардировщики приблизятся на расстояние максимально эффективного удара. В запасе у них оставалось уже не более минуты. Союзники перестроились для атаки и дали последнюю серию сигналов. Экипажи обреченных биомехов продолжали выбираться через все доступные им лазейки, и Спивакову стало казаться, что потоку людей не будет конца. Биомехи тоже не теряли времени и уже начали движение навстречу отвергнутым землянами союзникам. Еще пару минут «крабы» могли подождать, но дольше, когда, как они сами выражались, их безопасности стала бы угрожать ракетная мощь биомехов и землян, пожалуй, нет.
— Приготовиться, — послышался голос командира отряда Кински. — Нейтронные орудия к залпу!
— Есть нейтронные орудия к залпу! — пронеслись в эфире пять тысяч дружных ответов.
Они почти слились в единый клич, и даже Сон, никакого отношения к предстоящему фейерверку не имевший, непроизвольно им поддакнул.
И вот тут случилось невероятное. Было непонятно, почуяли биомехи опасность или рассмотрели тип направленных на них орудий, но весь их организованный строй вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов и с приличным ускорением бросился прочь. В эфире послышалось улюлюканье и свист. Наивные союзники расценили действия биомехов как бегство. Игорь же прекрасно видел, что коварные мыслящие корабли задумали совсем не это. Бегство обычно не имеет столь высокой организации. Биомехи двигались по-прежнему четким строем, но самое противное было в том, что шли они прямиком на замерших в ожидании землян!
Теперь представьте себе, как это выглядело со стороны. Можно было подумать, что строй биомехов, как бы поприветствовав бомбардировщики «крабов», развернулся и пошел в наступление, а коварные предатели двинулись его вторым, свежим и бодрым, эшелоном! Союзники не стреляли вслед врагам, поскольку сами же поставили между собой и биомехами живой щит из выпрыгнувших экипажей. Следовательно, выразить свое отношение к биомехам «крабы» могли только в эфире, но враг изо всех сил глушил радиосигналы. Не будь вся эта блестящая импровизация столь невыгодной для Игоря и его союзников, пилот мог бы выразить биомехам искреннее восхищение.
«Ну, не умницы ли?! Так ловко обернуть слабость в преимущество!»
Теперь земляне пятились не раздумывая. Союзники все же попытались установить с ними связь, но мощные генераторы помех глушили их сигналы, и «крабы» не могли ничего объяснить не понимающим их намерений людям.
Дальше события стали разворачиваться уже совершенно непредсказуемо. Биомехи, вместо того чтобы атаковать отступающих землян, ушли на вираж и на некоторое время оставили «крабов» против Ударного флота. Союзники проходили как раз тот участок пространства, где болтались спасшиеся экипажи и скорость их движения, заметно снизилась. Большинство людей были в легких скафандрах, и оставить их, чтобы подобрать позже, в более благоприятный момент, было равносильно тому, чтобы сразу поставить крест на спасении космонавтов. Таким образом, бомбардировщикам пришлось довольно долго висеть напротив линии земных кораблей, этакой группой условно-безусловного противника и настороженно ожидать встречного залпа.
