- Известно, что этот человек имеет некоторые садистские наклонности об этом говорит его поведение в Тунисе. Уж конечно здесь, в Париже, он не изменился, но в нынешней должности ему приходится быть осторожным - не дай Бог какой-нибудь скандал. Но он не устоит перед искушением, если вдруг подвернется партнерша, которая даст понять, что садомазохизм - ну, хоть малая толика, ее не испугает...
Голос его совсем упал - от того, что ему приходится говорить о подобных вещах, от неловкости всего разговора.
- Понимаю, - произнесла женщина. - Только садомазохизм не по моей части.
- Я же и не предлагаю, - совсем смешался Баум, он уставился в свой стакан, пиво было наполовину выпито, он старался подобрать слова помягче. Речь идет о том, чтобы возбудить у него... ну, кое-какие надежды, что ли. И все.
- Вам, господин Баум, пора бы знать, - был ответ, - что мужчина расценивает подобные намеки как обещание и разрешение. Тут уж бесполезно, смешно даже протестовать - всякое сопротивление он сочтет частью игры, его только подхлестнет.
- Конечно, - согласился Баум с несчастным видом. - Но все-таки вынужден повторить свою просьбу. Мы примем меры предосторожности. С вами будет поддерживать постоянную связь один из моих сотрудников и я сам, конечно. Я верю, что вы сумеете все устроить. Вспомните тот случай с Кодреню - задание было исполнено просто блестяще.
Рядом со своей собеседницей он выглядел добрым папашей, однако устремленный на него прямой, холодный взгляд синих глаз выражал отнюдь не родственные чувства.
- Вы безжалостный человек, господин Баум, хоть и кажетесь таким славным. Ответьте мне на два вопроса. Если я выполню это ваше поручение какое будет вознаграждение? И что произойдет, если откажусь?
- В случае успеха вам заплатят десять тысяч франков.
- Ну а если ничего у меня не выйдет, несмотря на все мои уловки?
- Все равно получите некоторую сумму. Скажем, пять тысяч. Я вам доверяю, знаю, что вы приложите все силы...
- Вы еще не ответили, что произойдет в случае отказа.
- Надя, дорогая, - тут и Баум заговорил жестко. - Я ведь на государственной службе, и все, что я делаю, служит интересам моей страны. Я не волен поступать так, как, может быть, и хотел бы. Поверьте, мне в самом деле неприятно, но вынужден вас предупредить, что если откажетесь от этого поручения, то не оставите нам выбора: придется вернуть ваше дело полиции. Если вас вышлют за пределы Франции - это будет еще мягкое наказание.
- А как мне жить дальше - в любом случае?
- Это задание - последнее, - пообещал Баум.
- Я должна верить вам?
- Вот что скажу, дорогая, - не как представитель своей службы, а просто как человек. Я свое обещание выполню, и, по правде сказать, у меня камень с души свалится.
- Еще бы, - недобро усмехнулась Надя. Она была поразительно красива иссиня-черные волосы собраны в узел низко на затылке, светлые, широко расставленные глаза, высокие скулы, выразительный рот - такая женщина дорогого стоит...
- Ладно, - решилась она, наконец. - Расскажите все, что мне следует знать.
- Дело срочное, время не терпит, - Баум приступил к изложению своего плана.
* * *
Перед самым концом работы к нему заскочил Алламбо:
- У тебя есть минута? Посмотри фотографии Беляева, есть кое-что интересное.
Они спустились в фотолабораторию - там вдоль стен разместилось новое электронное оборудование: большой экран, пульт с кнопками, все это подсоединено к компьютеру. Вокруг собрались сотрудники лаборатории. На экране возникло цветное фото: мужчина под деревьями, рядом девушка. На заднем плане - шоссе, видны машины. Снято с большого расстояния, к тому же камера дрогнула: изображение размыто.
- Плохо видно, - поморщился Баум.
- Можем выделить детали, - техник нажал какую-то кнопку, цветовые пятна на экране задвигались, из хаоса выплыл мужской профиль.
- Это Беляев? Ухо явно видно, - одобрил Баум.
- Максимум, чего мы добились, - посетовал техник. - Другие детали оказались в тени. Попробуем следующий снимок.
Изображение исчезло, его заменило другое. Линии смещались, тени прояснялись - наконец, крупно проступили два лица: мужское и женское.
- Для идентификации недостаточно, - заметил Баум. - Но общее впечатление складывается. Отпечатки можно получить?
- Без проблем.
Девушка, ростом выше Беляева, смотрела прямо в камеру, но большие солнечные очки не позволяли разглядеть ее лицо. На ней блузка, юбка, через плечо сумка - не то беж, не то розовая, с широкой темной полосой наискосок.
- Пусть кто-нибудь сходит в архив, принесет фото Бурнави.
Баум долго сличал изображения - то, что на экране, и то, что было на нерезком снимке, который израильскому разведчику удалось сделать в Афинах на улице.
- Лоб высокий, нос прямой, шея довольно длинная. Похожа, как ты находишь? Она?
- Не исключено, - Алламбо был осторожен.
- Нужен снимок в профиль, с ухом...
- Не понял, - удивился техник.
- С ухом, я говорю. Нам бы в ваших фототеках побольше ушей - их под очками не спрячешь.
У себя в кабинете он прикидывал новые сведения так и эдак.
