Падение Коцита полностью

В изменённом диапазоне восприятия отчётливо наблюдалось, как внешние каналы и коллатерали энерго-информационого кокона, составной части эфирного тела, — меняли точки своего перехода. Любое тесное соприкосновение, то есть любое касание тел, — объединяет два эфирных тела в одно. А уж глубокое проникновение, — тем более. Не предусмотренные соединения каналов и коллатералей изменяли частоту вибраций обоих анти-естественно соединённых тел. Происходило общее понижение частоты системы тела, таким образом пытающегося сохранить себя от цепной реакции рассинхронизации отдельных органов, задействованных в энерго-информационном взаимодействии, не предусмотренном конструкцией тела.

— Вкусно, — подытожил представитель Ахерона.

Оператор Дуггура вывел на своё лицо улыбочку насмешливого превосходства, для видимости облачённую в вежливую форму.

— Единичные сцены парных совокуплений смотреть желание есть?

— Потом, в записи. Вряд ли данная разновидность окажется внушительнее коллективных оргазмов массовых сборищ. Надо полагать, что испытавшие подобное один раз затем будут стремиться ощутить подобное снова и снова?

— Да, часть энергии тратится именно на это. Коллективные оргазмы имеют самый оглушающий, самый приводящий в зависимость вид доения двуногой пищи. Пища грубая, но сытная и обильная. А для дальнейшего её увкуснения существует Приправа.

Представитель Ахерона покачал головой:

— Ну что же, с городским населением Дуггура в общем и целом понятно. Надо полагать, что отдельные поселения в джунглях имеют свою специфику?

— Конечно. Службу операторов пищевых энергий предупредили о возможном круге интересов представителей иных Цитаделей. Поэтому нами были подготовлены записи нескольких эпизодов повкуснее. Точнее, так: достаточно вкусных, но и достаточно обыденных.

— Какова система записи?

— Каждое поселение Дуггура имеет центрального идола поселения на площади общего сбора, — это ретранслятор. Плюс индивидуальные идолы в хижинах. Они производят непосредственную считку.

— Какие формы воздействия оказывают идолы?

— В зоне действия идолов отсутствуют кровососущие насекомые, опасные животные и змеи. Энергии малые группы выделяют мало, практически вся она уходит на охранные функции идолов. Пища снимается только в Храмах. Именно поэтому в религиозную обязанность сельских жителей входит не менее одного паломничества в год.

Можно сказать больше. Города Дуггура — это наши кормушки. А малые поселения — это наши опытные делянки. Результаты опытов могут быть разными, и они не должны оказывать отрицательного воздействия на налаженное пищевое производство.

— Логично, — согласился представитель Ахерона. — Но всё же записи можно посмотреть и позже. А что-нибудь из происходящего прямо сейчас?

Оператор внимательно осмотрел своё хозяйство. Резко кивнул, совершил некие действия, и в Объёме Представления гостя Дуггура появилось изображение внутренностей некоего, явно служебного помещения. Бамбуковый каркас, покрытый пальмовыми листьями. В щели пробивается дневной свет. В столице Дуггура сейчас ночь, богослужебное время, значит, показывается достаточно удалённая местность.

Самым примечательным объектом удалённого места являлось каменное изваяние мужского органа дуггурского богослужения в рабочем состоянии, со всеми, точнее — двумя, — причитающимися дополнениями. Всё это добро крепилось на макушке каменного же изваяния человеческого черепа, в несколько раз больше натуральной величины. Назначение приспособления выяснилось немедленно. Внутрь помещения вошли две самки. Одна — молодая, судя по ауре, жаждущая совокуплений. Вторая — старая, сухая, сморщенная, в каких-то подвесках очередной человеческой религии, внутреннего кнута Цитаделей по отношению к пище.

Под бормотание и постукивание в какой-то ритуальный бубен молодая самка встала прямо над черепом с членом на макушке, отчего её ноги сами собою раздвинулись на нужную величину. Затем, опять же по командам ритуальной старушки, молодая самка, помогая себе пальцами рук, нанизала своё женское естество на каменное изваяние горячего мужского достоинства. Судя по гримаске на мордочке и изменениям в ауре, — процедура болезненная.

Служительница ритуала посмотрела на глубину погружения, или приседания, — не важно, — и осталась недовольна. Отложив в сторону свой погремучий инструмент, она с силой надавила на расставленные ноги молодой самки. После чего последняя вскрикнула, прикусила губу. На глазах её выступили слезинки.

Старушенция, внимательно осмотрев, чуть ли не обнюхав место соединения камня и плоти, снова что-то забормотала, затрясла бубном. Затем остановилась, неодобрительно пожевала губами, неохотно подала знак окончания ритуала.

Помогая себе руками, молодая самка со следами боли в ауре сняла себя с окровавленного камня и, прижав руку к болящему месту, несколько враскоряку удалилась. Следом вышла ритуальная старушка и изображение погасло.

— И что? И — всё?!