– Не убивайся! Все кончится. Не знаю как, но кончится. Милый мой Дессер, прощай!..
Майор Леруа позеленел: тряслась челюсть; казалось, он сам с собой разговаривает. А Леридо пожал плечами.
– Не понимаю, при чем тут мосты?..
– Генерал Моке сказал… Я связался по проводу…
– Генерала Моке за такие разговоры следует отдать под суд. Противник в шестидесяти километрах от переправ. Я убежден, что это – диверсия, поскольку наши основные силы проникли в Бельгию со стороны Като – Вервена. Но возьмем самое худшее – удар направлен на нас. Чтобы дойти до Мааса, они должны положить месяц. И я беру хорошие темпы наступления. А наши контратаки?.. Седьмая армия подошла к Антверпену. Это что же, по-вашему, оборона или наступление? А при наступательном характере операции только неучи могут говорить о разрушении мостов. Вы меня понимаете, майор? И перестаньте шептать под нос!..
– Я…
– Вы?.. Сразу видно, что вы ту войну просидели в Париже. Первое правило – спокойствие. Война вступила в острую фазу, это естественно. Но мы должны работать, как прежде, в этом секрет победы. Я попрошу вас изложить мне содержание сегодняшних газет…
Леруа сделал над собой усилие:
– Ромье в «Фигаро» считает, что наступление противника удастся приостановить на линии Намюр – Антверпен… (Его челюсть снова затряслась.) Господин генерал, немцы не в шестидесяти километрах, а в сорока. Они заняли Марш.
– Можно подумать, что вы депутат, а не офицер. Во-первых, это – непроверенные данные… Во-вторых, если даже патрули противника достигли Марша, это ровно ничего не доказывает. Можете идти. И пришлите полковника.
Леридо развернул большую карту. Вошел Моро, как всегда невозмутимый:
– Чудесный день. Я только что вернулся – был у танкистов. Здесь приятные места – рощи, пригорки.
Погруженный в свои мысли, Леридо ответил:
– Местность сильно пересеченная. Так что глупо поднимать панику. Вот посмотрите – я отметил синим карандашом линию фронта. Это совпадает с вашими данными?
Рядом с крохотным Леридо полковник казался великаном. Он поглядел на генерала благодушно, даже снисходительно:
– Фронта нет. Вы отчеркнули Марш – Либрамон. Но ведь это было утром. А теперь четыре часа пополудни.
– Вы хотите сказать, что они продолжают продвигаться?
– Они попросту едут вперед.
На минуту Леридо смутился, закрыл глаза. У него были мясистые синие веки. Но тотчас он оправился:
– Тем хуже для них. Мешок вытягивается, а по обе стороны – наши части. Нам остается прощупать, где у них слабое место. Я должен повидаться с генералом Пикаром. Хорошо, что вы со мной… Наш майор потерял голову. Да и Моке… А в положении нет ничего угрожающего. Ваше мнение, полковник?
– Вряд ли генерал Пикар захочет поставить на карту резервы. Вы ведь знаете, как он относится к этой войне…
– Да, но положение изменилось – теперь они наступают. Мы вынуждены действовать.
– Боюсь, что ничего не поможет. Они бросили не менее семисот танков. А защита слабая. К сорокасемимиллиметровым нет снарядов.
– Это деталь. Можно, наконец, применить полевые орудия… Я вижу, что и вы поддались общему психозу. Вспомните август четырнадцатого. Тогда было хуже… Я не забуду бегства – от Шарлеруа до Мо. Артиллеристы бросали орудия, садились на коней. А две недели спустя мы гнали немцев до Эны. Фон Клюк не прикрыл правого фланга, и что же – он поплатился. А теперь они наступают узкой колонной. Это безумие! Их коммуникации под нашим ударом.
Он долго говорил о законах стратегии, о переменчивости военного счастья, о качествах французской пехоты. Полковник стоял у окна и глядел на отлогие холмы с шашечницами полей; рассеянно улыбался. Потом он ушел: нужно проверить расположение зениток. Леридо остался один, вытер платком потные виски, задумался. Моро – человек хладнокровный. Если и он раскис, это плохой признак… Надо признать, что противник продвигается неслыханно быстро. Или они сошли с ума, или они дьявольски сильны. Вместо планомерной военной операции какой-то хаос. Трудно разобраться!.. На линии Мажино было куда спокойней; там не могло приключиться таких сюрпризов. Разве это современная война?.. Это примитивная драка!
Перегруппировку произвели еще в начале апреля. Тогда сектор Седана был спокойным тылом. Солдаты радовались – курили контрабандный бельгийский табак. А Леридо скучал. Он был убежден, что немцы не войдут в Бельгию. «Зачем им повторять ошибки Вильгельма?» Внимательно следил за операциями в Норвегии; ругал англичан: «Негоцианты, а не солдаты, вот что!» По вечерам играл с полковником в шахматы или писал длинные письма Софи.
Все произошло неожиданно, как говорил Леридо, «безграмотно». Наступление немцев представлялось генералу глупой выходкой. Он успокаивал всех: «Они лезут в капкан». Но сейчас его расстроил Моро. Может быть, положение серьезнее, чем он думает?.. Пренеприятная история с противотанковыми орудиями. А Рейно хочет выдвинуть де Голля… Это честолюбивый неуч. Естественно, что генерал Пикар возмущен… Да, Леридо попал в переделку! Нужно успокоиться… Он положил поверх карты бювар: решил написать Софи.
«Дорогая моя певунья!
