Третий день от тебя нет писем. Я ужасно волнуюсь. Санже говорит, что в Париже гастрические заболевания. Деточка, не ешь сырых фруктов и салата! Я здоров и бодр, хотя последние дни были очень утомительными. Ты, наверное, знаешь из газет, что противник начал операции крупного масштаба. Безусловно, он скоро выдохнется. Погода стоит хорошая, и я каждый день гуляю два часа. Вчера к нам приезжал адъютант генерала Пикара, майор де Грав, молодой человек с большими музыкальными способностями. Он играл нам Грига. Я его поздравил, но про себя подумал – далеко ему до моей Софи! Как я скучаю по тебе, мое сокровище! Мечтаю о дне, когда увижу твои милые ручки, которые, как чайки, носятся по клавишам. Стендаль был прав, говоря, что настоящая любовь…»
Леридо вздрогнул от грохота, посадил кляксу и рассердился. Не стучась, вошел Моро:
– Придется спуститься.
В погребе было прохладно. Таинственно посвечивали пыльные бутылки на полках. Пахло вином. Офицеры зевали, потягивались. Моро сел на бочку, улыбался. Генералу принесли табурет. Леридо дулся: опять не дали кончить письмо…
Майор Леруа лепетал:
– Сюда метят…
Моро кивнул головой:
– У них прекрасная разведка. Стоит нам обосноваться, как сразу поздравляют с новосельем… Придется утром переехать. Я плохо сплю на новом месте.
– Ничего не поделаешь, – ответил генерал. – Это война. Не маневры… Но надо сказать – люди одичали. В ту войну никто не трогал штабов. Должно быть взаимное уважение… А теперь они нас ищут, как батарею… Далеко мы ушли от рыцарского духа! Они ничем не гнушаются. Вы помните, полковник, «Помпея»? Это шедевр. Особенно сцена, когда Корнелия, оплакивая Помпея, узнает о заговоре. Она говорит Цезарю: «Ты – враг. Мою ты омрачаешь землю. И вот рабы замыслили тебя сразить. Но помощи рабов я не приемлю…» Вот это характер! А благородство стиха!..
Не обращая внимания на грохот, Леридо декламировал Корнеля. Потом замолк – устал, едва сдерживал зевоту. Майор хотел прикурить; рука с сигаретой подпрыгивала. А Санже насвистывал: «Все прекрасно, госпожа маркиза».
– Замолчите вы! – крикнул майор.
– Простите. Это от обстановки – бутылки, бочки, стихи… Можно представить себе, что мы в кабаре на Монмартре.
Когда бомбардировка кончилась, Леридо хотел дописать письмо. Но снова помешали – пришел Моро:
– Представление продолжается – немецкие танки в Пализеле.
Леридо поглядел на карту и стал шагать из угла в угол. Он волновался, но не хотел показать Моро, что ошибся.
– Я вам говорил, полковник, это сумасшедшие! Они даже не пытаются расширить мешок. (Он помолчал.) Так или иначе, я считаю необходимым взорвать мосты между Монтерме и Нузоном. У вас есть связь с Моке?
– Утром была… Но я думаю, что они уехали из Нузона.
– Тогда отправьте капитана Санже. Одновременно предупредите ставку: если саперы опоздают, выполнят с воздуха…
Наконец-то он дописал письмо: «Положение несколько усложнилось. Но я не теряю надежды увидеть тебя еще в мае. При таком расходе людей и горючего они должны будут скоро остановить операцию. Береги себя!»
Санже налил в кофейную чашку коньяку, выпил и простился с Леруа:
– Экскурсия из невеселых…
А час спустя майор узнал, что Санже и шофера застрелили на дороге; они едва успели отъехать от дома. Прибежали крестьяне.
– Это немцы!..
– Вздор! Я сейчас поеду, проверим…
Кто напал на Санже, осталось невыясненным. Леридо, увидав два трупа в машине, отдал честь; был спокоен. Полковник Моро спросил:
– Прикажете мне поехать?
– Нет.
Все ждали, кого пошлет Леридо. Но он сел в машину и сказал:
– Никто не поедет. В конечном счете генерал Моке не ребенок, он сам знает, что делать. А мосты уничтожат с воздуха. Садитесь, полковник.
– К нам?
– Нет, в Ретель. Мы не имеем права рисковать собой, это азбука. (Он вспомнил оскал мертвого Санже и облизал губы.) У нас отвратительный тыл, вот что!
Они ехали медленно: дорога была забита – танки, тягачи, лошади. Все это двигалось навстречу. И Леридо несколько успокоился:
– Наконец-то они поняли, что без подкрепления нельзя ликвидировать прорыв!
Возле Шарлевиля машину остановили солдаты; что-то выкрикивали. Увидев генерала, притихли. Леридо спросил:
– Что случилось?
Кто-то позади нерешительно ответил:
– Немцы…
И сразу все завопили:
– Десант… Убили начальника станции…
– Парашютисты!..
– Двух офицеров застрелили!..
Леридо привстал, гаркнул:
– Тише! Куда направляетесь?
Солдаты молчали. Моро усмехнулся:
– Дело ясное – дезертиры.
Тогда с земли раздался крик, похожий на лай:
– Что, генерал, удираешь?
Леридо не потерял самообладания:
– Молчать!
Он поглядел на обидчика и увидел, что солдат ранен – земля кругом была в крови. Леридо распорядился:
– Меже, мы его довезем до перевязочного пункта.
Раненого посадили рядом с шофером; он молчал; глаза были закрыты.
Напрасно Меже гудел; густой толпой шли беженцы. Многие гнали скот. Приходилось пробиваться сквозь стада. Крестьянские телеги плелись в два ряда. Леридо начал нервничать:
– Так мы никогда не выберемся. Это паника, вот что!
