– Когда-то тут оказался один молодой симпатичный нгага, который умирал от лихорадки, – напомнил ему Марк. – Но один рыскающий в поисках, где бы чего покушать, шакал уволок его в безопасное местечко, отпоил и откормил.
– А-а, – кивнул Пунгуш, – но этот шакал не был столь глуп, чтобы рвать хорошие рубашки.
– Нгага очень беспокоится о том, чтобы шакал поскорей выздоровел и смог хорошо работать, дробить камни и исполнять другую мужскую работу, когда станет почетным гостем в краале короля Георга.
Марк раскатал одеяло и сменил тему разговора.
– Ты можешь сейчас пустить воду, о Шакал? Это очень нужно, чтобы узнать, как глубоко проткнул тебя буйвол.
Моча оказалась розовато-коричневатого цвета, но ярко-красных нитей крови в ней не обнаружилось. Похоже на то, что почки сильно отбиты, но основную мощь удара принял на себя толстый слой крепкой как сталь спинной мышцы зулуса. Марк молча помолился за то, чтобы дело обстояло именно так, хотя никак не мог понять, почему это его так трогает.
Стараясь работать как можно быстрее, он срубил два молодых деревца и, используя свежую кору, сплел волокушу. Накрыл ее своим одеялом, а также накидкой Пунгуша и одним концом закрепил на спине Троянца.
Потом помог крупному, тяжелому зулусу улечься на волокушу, – к его удивлению, тот оказался очень высокого роста, да и рука, которую Пунгуш, поддерживая себя на ногах, положил на плечо Марка, обладала удивительной силой.
С волокушей, на которой лежал Пунгуш, Марк повел мула по звериной тропе; концы волокуши оставляли на мягкой земле глубокий след.
Когда они проходили мимо убитого буйвола, уже почти стемнело. Глядя поверх зарослей тростника, Марк мог различить отвратительные черные очертания стервятников, рассевшихся по деревьям и ждущих своей очереди полакомиться мясом убитого буйвола.
– Зачем ты убил моего буйвола? – спросил он, не вполне уверенный, что Пунгуш все еще в сознании и слышит его. – Все уже знают про новые законы. Я обошел каждую деревню, разговаривал со всеми старостами и вождями. Все меня слышали. И все знают, какое наказание положено за охоту в долине.
– Если это твой буйвол, где у него твое клеймо? Разве не в обычае
Марк не заметил ни улыбки на его губах, ни насмешки в голосе, но все равно почему-то не сомневался, что зулус над ним насмехается. Марк начал злиться.
– Это место было объявлено священным еще самим царем Чакой.
– Нет, – возразил Пунгуш. – Оно было объявлено местом царской охоты. – Голос его яростно зазвенел. – А в моих жилах течет царская кровь. Я охочусь здесь по праву рождения, это мой долг, как и всякого мужчины.
– Охотиться здесь никто не имеет права.
– А как же белые, которые вот уже сотню лет ходят сюда со своими
– Они такие же злодеи и преступники, как и ты.
– Почему же тогда их не хватают и не ведут в гости в крааль к королю Георгу, почему только я удостоился такой чести?
– Теперь станут брать и их тоже, – заверил его Марк.
– Хо! – отозвался Пунгуш, на этот раз с презрением и насмешкой.
– Когда я их поймаю, они тоже туда отправятся, – упрямо повторил Марк.
Зулус устало, но весьма выразительно махнул рукой – мол, знаем мы ваши законы: одни для богатых, другие для бедных, одни для белых, другие для черных. Они снова замолчали. Оба не произнесли ни слова, пока не стало совсем темно. Марк остановился на ночевку и привязал Троянца к дереву на длинном поводу, чтобы тот пощипал травки.
Он развел костер и стал готовить ужин на двоих. Тут из темноты, лежа на своей волокуше, Пунгуш заговорил снова:
– Интересно, для кого ты охраняешь
– Здесь никто и никогда не будет больше охотиться – ни король, ни простой человек.
– Тогда зачем нужно охранять
– Затем, что, если этого не делать, придет день, когда на этой земле совсем не останется диких животных. Ни буйволов, ни львов, ни антилоп – никого. Только одна огромная пустыня.
Пунгуш молчал, а Марк тем временем положил в миску маисовой каши с мясными консервами и отнес ее зулусу.
– На, ешь, – приказал он и сам уселся напротив, скрестив ноги и установив свою миску на колени.
– В твоих словах есть правда, – задумчиво проговорил Пунгуш. – Когда я был еще маленький… примерно твоего возраста…
Марк сразу заметил шпильку, но пропустил ее мимо ушей.
– …в этой долине водились слоны, у крупных самцов бивни были длинные, как копья… встречались и львы, и буйволы, большие стада, не меньше, чем у самого царя… – Пунгуш помолчал. – И все исчезли, а скоро исчезнут и те, что остались.
– Разве это хорошо? – спросил Марк.
– Это ни хорошо ни плохо.
Пунгуш пожал плечами и принялся за еду.
– Так уж устроен мир, – добавил он, – и лучше об этом не думать, все равно без толку.
Они закончили ужинать в молчании. Марк почистил миски и принес кофе. От кофе Пунгуш отказался, отмахнувшись рукой.
– Пей! – строго сказал Марк. – Ты должен это выпить, надо очистить твою жидкость от крови.
