Второй раз мы засекли вас под кольцевой автодорогой возле бара «У Марка», и даже получили видео вашей бурной ночи в номере подземной гостиницы. Запись была интересной, но очень немногословной.
Кстати, Валентин, ты уже определился с личной сексуальной ориентацией? Кто же ты на самом деле, гей или би?
— Я?.. — встрепенулся парень и, после секундной заминки, твёрдо ответил: — Я самый обычный русский мужик, то есть гетер, или ненормал, по вашему определению. И никем другим я больше быть не собираюсь!
Он искоса посмотрел на Майю и заметил её одобрительную улыбку.
— Очень жаль, — разочарованно хмыкнула рыжая Фрида. — Не люблю обычных геттеров, поскольку сама давно в классе бисексуалов. А то могли бы поразвлечься после допроса на нарах одиночной камеры. Это иногда так заводит…
— Нет уж, спасибо. Мне как раз больше нравятся обычные девушки.
— Ну ладно, продолжим, — отрезала полковник Брунхель, возвращаясь к основной теме разговора. — На чём мы там остановились? Ах, да…
Когда вы отправились на такси кататься по всему Кёльну, мы установили за вами слежку, и задержали вас в саду любви, в момент переговоров с активистами молодёжного сектора традиционалистов. А то, что вы приехали в парк незадолго до их атаки, это для нас был определённый знак.
Шпионаж, он ведь не всегда направлен на кражу секретной информации. Правда?
— Понятия не имею, — пожал плечами Валентин. — Я никогда не был и не собираюсь быть шпионом.
— Ты может быть, а твоя милая подруга?
— А я тем более. — ответила за себя Майя. — И, кстати, вам не кажется странным, что мы выглядим слишком молодо для настоящих шпионов.
Фрида Брунхель усмехнулась.
— Что же тут странного?
Вы думаете, мне сейчас двадцать пять лет, и я так рано смогла получить высокое офицерское звание?!
Просто над вашими телами и лицами поработали более опытные пластические хирурги. Они смогли вернуть вам внешность двадцатилетнего возраста.
И тут возникает главный вопрос — каковы ваши цели в нашем городе? Зачем вас сюда направили? Раскачать межклассовую ситуацию, вывести чёрных ненормалов на улицы Кёльна и всей Германии, как это было вчера в других странах Европы?!
— Бред! — воскликнула Майя, хлопнув ладонями по столу. — И пусть ваш детектор лжи покажет вам, что я именно так и думаю.
Вы сами виноваты в том, что происходит в вашей стране. Довели Европу до ручки своей извращённой толерантностью, сексуальным развратом и новой половой дискриминацией, похожей на обычный нацизм, а теперь пытаетесь свалить всё на мифических русских шпионов!
И вообще, никаких пластических операций нам никто не делал, потому что мы ещё очень молоды. Мне всего лишь двадцать лет.
— Нет, это невозможно! — мотнула головой Фрида Брунхель, во все глаза изучая показания детектора. — Здесь, наверно что-то сломалось, или…
— Или я говорю правду.
— Но, как такое может быть? Если вы родились в середине девяностых годов, то вам сейчас должно быть не меньше пятидесяти лет.
— Должно, но не обязано, — возразил Валентин. Мы вообще не отсюда!..
Полковник Брунхель недоумённо обвела их растерянным взглядом.
— Так откуда же вы?
— Мы из прошлого, — спокойно ответила Майя и с некоторой жалостью добавила: — Из прошлого, которое вы потеряли…
