Грип зашипел и ударил по столу кулаком, отбрасывая остатки вежливости. — Разве не был бы он в Цитадели, если бы не Андарист?
— Ты слишком сурово судишь скорбящего, — сказала Хиш.
— Есть много оттенков горя, — отвечал он.
Пелк вмешалась: — Продолжайте, капитан Келларас.
Он знал ее лишь один день, но успел почувствовать неумолимый характер. — Сильхас молится о возвращении Аномандера. Ничего так не желает, как отступить. Потому он просит найти и вернуть брата в Цитадель. Понимая, впрочем, сложность задачи: Аномандера так легко не столкнешь с пути. Его необходимо переубедить.
Грип сказал: — Я выезжаю поутру.
— Нет! — вскрикнула Хиш Тулла. — Он обещал! Муж мой! Ты свободен! Гони Келлараса — о, простите, капитан, знаю, вы не сами… Грип, слушай! Отвергни Сильхаса. Он не имеет права. Разве ты уже не сказал?
— Я сделаю это, жена, не Сильхаса ради, но Аномандера.
— Не понимаешь? — вопросила она, склоняясь к нему. — Он освободил тебя. Торжественной клятвой. Грип, если ты выследишь его, выполнишь желание Сильхаса, он придет в ярость. Он уже не господин, а ты не слуга. Аномандер дал слово — его лишь это и волнует. Супруг, прошу, умоляю. Он полон чести…
— Кто еще может надеяться найти его и тем более вернуть? — спросил Грип.
— Супруг, он освободил тебя — освободил нас — потому что этого хотел. Его дар мне и тебе. Ты отбросишь дар? Вернешь в его руки?
— Хиш, ты не понимаешь…
— Чего именно я не понимаю, муж? Я знаю их всех…
— Во многих смыслах, да, и лучше любого из нас. Я не отрицаю любимая. Но мне также ясно: ты не понимаешь их путей, как я.
Она отстранилась, сурово сведя брови и скрестив руки на груди. — Объясни же.
— Аномандер поймет, Хиш. Почему я пришел и зачем нашел его. Он поймет принесенные вести и скрытую за ними необходимость.
— Почему? Какое ему дело!
— Есть дело. Любимая, слушай. Аномандер… — Грип колебался, глаза заметались по сторонам. Он, кажется, задрожал, но заставил себя продолжить, глубоко вздохнув. — Любимая, Аномандер не доверяет Сильхасу.
За столом воцарилось молчание. Келларас медленно закрыл глаза. «Да. Разумеется. Но…»
— Так почему, — проскрипела Хиш, — он вообще ушел?
— Ради Андариста, — без колебаний отвечал Грип. — Они были втроем, да, Аномандер с одного конца, Сильхас с другого. Но связывал их, поддерживал равновесие — Андарист. Перед Аномандером не один раскол.
— Тогда, — сказала леди Хиш, внезапно встав, — ты привезешь его сюда.
— Привезу.
— Простите, — встрял Келларас, глядя на обоих и не замечая толчок локтя Пелк, — но нет. Он должен вернуться в Цитадель.
— Капитан, — почти прорычала Хиш, — у нас есть другой гость.
— Андарист, — признался Грип, оседая в кресле.
— Тогда… тогда, о Бездна подлая, зовите его. Скорее!
— Нет смысла, — ответил Грип. — Он откажется. Занял крыло дома, забаррикадировался, запер двери. Бегство в дикие места, подальше от сцены резни, в итоге привело его к нам. Ну, — поправился он, — к Хиш Тулле. Которая в миг величайшей нужды приняла его в объятия, тогда как другие не осмелились. — Чуть помедлив, старик пожал плечами. — Мы послали слуг. Ни один не вернулся. Похоже, они кормят его и убираются в комнатах…
Келларас медленно сел, ошеломленный и устрашенный.
— Потому, — добавил Грип, — найдя Аномандера, я приведу его сюда. Прежде Харкенаса.
Келларас кивнул: — Да, Грип Галас. Конечно.
Пелк потянула его за руку, чуть не заставив вскочить. Он смущенно повернулся к ней лицом.
— Он уезжает завтра, верно? — сказал она, стараясь поймать взгляд.
Келларас глянул на Хиш Туллу и узрел на ее лице такое опустошение, что слезы затуманили глаза.
В сопровождении Ребла и Листара Варез прошел к небольшой толпе, собранной на улице меж двух рядов палаток. Торфяная копоть пеленами повисла над разросшимся лагерем, неподвижная в спокойном, горько-ледяном воздухе. К югу груды отбросов и выгребные ямы наспех воздаваемой армии обозначали себя колоннами более темного и густого дыма, чуть скошенными, словно вонзенные в почву копья. Вороны кружили у колонн, явно желая поджариться. В далеких криках слышался оттенок разочарования.
— А ну, все прочь, — зарычал Ребл на две дюжины новобранцев; Варез видел поворачивающиеся к нему лица, но злобные гримасы торопливо скрывались за масками вежливого почтения. Мужчины и женщины посторонились, давая пройти.
Лежавшее на промерзлой земле тело было обнажено выше пояса. Из бледной спины торчало более десяти ножей. Некоторые покрылись кровью до рукоятей, но большинство вонзились, не вызвав кровотечения.
— Больше места, — велел Ребл и хмуро вздохнул, пустив струйку пара. — Так кто это такой?
