— Решил, что это не простая иллюзия цивилизованности? Насекомые обладают письменностью, хрониками? Историями и научными трудами? Литературой?
— Дро, я вижу скульптуры на главных площадях. Среди них имеются художники. Ну, значит, и поэты должны быть? Философы, изобретатели. Историки и политики — естественные разделения профессий, которые в конце становятся заклятыми врагами.
— Забавные мысли, К'рул. Изобретатели и философы как враги? Прошу, объясни.
К'рул пожал плечами. — Изобретатель алчет творчества, но редко думает о побочных эффектах изобретаемого. Отвечая на дилемму функциональности и толкаемые сомнительными целями эффективности, они несут перемены обществу, иногда ошеломительные. Разумеется, Скиллен, тебе не надо объяснять заслуженную и обоснованную опытом вражду политиков и историков. Владыка Ненависти нашел бы что сказать по этому вопросу, и я не смог бы возражать. Цивилизация есть спор между мыслителями и деятелями, изобретение — спор с природой.
— Значит, ты веришь, что насекомые в городе создали настоящую цивилизацию. Но мои глаза, К'рул, острее твоих. Вижу, как они ходят туда и сюда, неотличимые один от другого, хотя замечаю и особенных — солдат или констеблей. Если есть царица или императрица, она прячется в камере центрального дворца, говоря языком запахов и вкусов.
— Как и ты, Скиллен Дро. Разве избранный тобой способ коммуникации лишен тонкости? Не наделен нужными средствами для выражения сложных мыслей? Кто-то правит изнутри, и ему служит двор. Солдаты поддерживают порядок и заставляют всех трудиться сообща. Воздвигнуты скульптуры богам или же древним героям. Что заставило тебя сомневаться?
— Я чувствую не сомнения.
— Что же?
— Чувствую… свое ничтожество.
— Хм. — К'рул вздохнул. — Трудно спорить. Но мы избегаем самой интересной темы. Эти владения, в которые мы вваливаемся, хотя намерены всего лишь оказаться у нужной цели… Иногда, — признался он, — мне кажется, будто природа ставит нам препятствия, намереваясь затемнить.
— Затемнить что, собственно?
К'рул пожал плечами: — Нет сомнения, некоторые простые истины.
— Любое и каждое путешествие, К'рул, требует течения времени, проявляющегося в постепенной смене обстановки. Глаза видят шаги, шаги измеряют расстояние, разум изобретает пространство и дает ему имя. Но мы существа разумные, мы путаемся во времени, оно то сокращается, то растягивается, хотя по сути неизменно.
К'рул взглянул на крылатую рептилию. — Вот как твои нынешние сородичи видят мир? Разве у нас нет воли, чтобы изменять время по своим потребностям?
— Кто знает. Мы таковы?
— Без смущения мы легко синхронизируемся с естественным ходом времени, его размеренным течением. Увы, Скиллен, смущение шагает рядом, упрямее тени. — Он помолчал, обвел взмахом руки город. — Насекомое отправилось на запад, к краю своих земель. Для этой мелочи путешествие будет долгим и даже трудным. А ты, Скиллен, раскроешь крылья и за один миг окажешься впереди него. Похоже, время имеет разные шкалы.
— Нет. Меняется лишь восприятие.
— У нас мало что есть, кроме него.
— К'чайн Че'малле, К'рул, создают инструменты и машины. Изобретают часы, способные разделять само время. Оно приковывается к месту. Ход шестерней никогда не меняется.
— Будут ли обитатели города мерить время теми же интервалами, что твои Че» малле?
— Такое ощущение, что нет… но, как я сказал, механизмы точны, интервалы неизменны.
— Снова, — вздохнул К'рул, — мы должны вспомнить о шкале. Это важно.
— Может быть, — раскрыл крылья Скиллен Дро, — создавая часы, К'чайн Че'малле наложили порядок, установили исходную точку, обуздали природу, прежде не ведавшую закона. И мы пойманы их творением.
Мысль обеспокоила К'рула, он не знал, что ответить.
— Вижу за долиной море.
— Море! Ну, я начинаю понимать, кто заманил нас в этот мир!
— Тем хуже, ведь он тоже не обрадуется нам.
Скиллен Дро подхватил К'рула длинной когтистой рукой и бесцеремонно потащил в воздух, хлопнув крыльями. Оказавшись высоко, К'рул понял, что земля, по которой они недавно шли среди туманов, оказалась островом, хотя это было лишено смысла. Королевство разрухи и праха, забытых тронов и монументов уменьшилось и превратилось в дымку, какую-то границу двух миров.
Разделы между устрашающими своим числом, множащимися мирами казались произвольными; К'рул давно поверил, что, по странной игре мироздания, он и его сородичи стали творцами подобных мест. Поколебать его убеждение было бы трудно, особенно теперь, когда он стал свидетелем вражды двух воль с самим творением.
Остров был проявлением каприза Маэла, а Маэл имеет привычку высмеивать претензии на прочную сушу, подобно рубцам пятнающую идеальную гладь его морей и океанов. Он имеет также обыкновение населять такие земли до нелепости мерзкими, абсурдными существами.
— Насекомые! Город шпилей и статуй, мостов и каналов? Считаешь это смешным, Маэл?
Они пронеслись над городом и островом, тени ползли внизу; вскоре они оказались нал песчаным берегом. Скиллен бесцеремонно бросил К'рула на белый пляж. Воздух был сухим и теплым.
