Известный вкус, будьте уверены, рождается из долгого сотрудничества и, хотя, Реваст был самым молодым в деле — в деле взаимной верности, нужной тем, что желают выжить в браке с Лейзой Грач — он уже успел признать общие ценности. Что, впрочем, не умаляло радостей превосходства. Недавно его обыграли, но в следующий момент Гарелко провалился в новоявленном союзе с Татеналом, и это было хорошо.
Он плетется рядом с Татеналом по стопам смельчака Гарелко.
Они подошли к краю полянки, как раз когда Гарелко стучал в дверь. Точнее, ударял по ней концом палицы, хотя даже тихий стук руки Тел Акая мог проломить хлипкие планки. — Никого дома…
Дверь распахнулась, на пороге стоял Джагут.
Лица Джагутов редко проявляют эмоции, особенно отрицательные, но даже в наступившей тьме было очевидно горестное раздражение. — Как? — почти прорычал он. — Одинокая хижина в чаще леса, высоко в диких горах и далеко от тропы — ну конечно, здесь проживает большой любитель привечать гостей! Хуже того, Тел Акаев! Я предвкушал ночь усердных штудий — всё пало во прах, я должен терпеть вздохи, хрюканье и пердеж трех переростков, не упоминая уже о соразмерных аппетитах! — Он сделал шаг назад и приветственно взмахнул рукой. — Но заходите же, ты и две тени в кустах за твоей спиной. Приветствую в последнем убежище Раэста, постарайтесь оправдать своими манерами мое огорчение.
Гарелко оглянулся и поманил спутников. Спрятал палицу, пригнулся и вошел в хижину.
Татенал тихо загоготал, Реваст ткнул его локтем под ребра. — Хватит! — шикнул он.
— Джагут! — пробормотал Татенал, все еще скалясь. — Мы будем дергать его за струны всю ночь и оставим ошеломление на годы! — Он схватил Реваста за руку и подтащил к себе. — То, что было нужно! Жалкая жертва, чтобы издеваться, прочнее консолидируя нашу солидарность! Пожалей дурака, Реваст, пожалей скорей!
— Мне жаль всех в этом путешествии. Да. Всю дорогу я рыдаю, каждую ночь, даже во сне!
Низкие потолки заставили их сесть на прочные, хотя и неудобные стулья. На столе еще стояли остатки трапезы. Воздух пропах дымом (дымоход, очевидно, был не чищен), еще пахло чем-то кислым, заставившем Реваста подумать о змеиной моче.
— В котле осталась пара черпаков, — устало произнес Раэст. — Сидите, иначе снесете крышу своими слишком прочными черепами.
— Добрый хозяин, — кивнул Гарелко и поерзал на стуле. — Ах, сидение для одного окорока лучше, чем никакое.
— Эта часть тела растет от разговоров, — сказал Раэст, беря для себя мягкое кресло у очага. — На ночь уляжетесь на полу. Грязно, но зато сухо.
Татенал порылся в тюке, вынул три оловянных миски и полез к котлу, кивнув Раэсту. — Весьма щедро, Раэст из Джагутов. Погода мерзкая и все такое.
Хозяин только хмыкнул, снимая парящуюся чашку с полки.
— Простите нас — продолжал Татенал, наливая похлебку, — за вмешательство в одинокие штудии. Впрочем, как я слышал, Джагуты склонны чрезмерно усердствовать в подобных делах? Так сочтите эту ночь приятным перерывом в однообразном существовании.
— Приятным? О да, особенно приятно будет видеть ваш уход на заре.
Татенал с улыбкой подхватил все три миски и вернулся к столу.
Реваст сказал: — Славный Раэст, мы вас благодарим. Слышите вой ветра — он прямо ярится. Бури в горах хуже всего, не находите? Ммм, какой чудный запах. А мясо… Кто из горных копытных попал под вашу стрелу, смею спросить?
— На осыпях живут ящерицы, ядовитые и дурного нрава. Иные вырастают выше вас. Да, говорят, они пожирают коз, овец и детей, которых бросили Джагуты.
Ложка Реваста замерла над краем. — Это ядовитая ящерица?
— Нет, что ты. Ты ешь баранину, дурак.
— А при чем здесь ящерица?
— Ну, одна поселилась в моем жилище. Она смотрит на нас с потолка.
Реваст осторожно поднял голову и увидел блеск немигающих глаз.
— Потому я и просил вас поскорее сесть, — пояснил Раэст. — Таковы обязанности хозяина, пусть и тягостные.
— Не ошобенно люблю баранину, — сказал Гарелко, жадно чавкая.
— Безумие, — встрял Татенал, — ведь мы пасем овец.
— Да, именно так, а? Два раза в день жрем до отвала в течение… скольких там десятков лет? А в желудках одна баранина. Но тут мясо жилистое, а значит, это дикий баран. Слишком сладко и чрезмерно пахуче. Кишки сегодня поработают на славу.
Реваст и Татенал застонали; Раэст тихо выругался и отпил глоток горячего вина.
— Вот мне интересно, Раэст, — сказал Татенал, — насчет твоих трезвых штудий. Чего именно? Разве вы, Джагуты, не отказались от будущего? О чем еще размышлять?
— Как? О прошлом. О настоящем лучше промолчим.
— Но, добрый господин, прошлое мертво.
— Как щедро в устах глупцов, что спешат пройти сквозь Худовы Врата.
