Падение Света полностью

Эта зима заставила застыть все мысли об искуплении. Так почва скрывается под мантией снегов.

Глиф проследил, как отряды выскальзывают из лагеря, и обратился к последним четверым охотникам: — Нужно очистить лес от захватчиков. Железо, не кремень для стрел. Сегодня мне не хочется видеть мучений. Быстро с ними покончим и вернем зиме тишину.

Лаханис стояла с его маленьким отрядом. Она одна не имела ни лука, ни колчана со стрелами. Глиф предпочел бы, чтобы она осталась позади — не доверял ее умениям ходить по лесу. Погран-мечей не учат воевать среди деревьев. Их мир — открытые равнины, голые холмы и северная тундра. Обычно они сражаются, сидя на спинах лошадей.

Но ведь Пограничных Мечей более нет. Уничтожены в битве с домовыми клинками Драконуса. Лаханис единственная из выживших, что присоединилась к его народу. Хотелось бы ему, чтобы ее не было. Круглое гладкое лицо слишком молодо для такой злости в глазах. Ее оружие сулит смерть на расстоянии руки. Не для нее дистанция стрелы или копья. Она будет биться, покрываясь кровью жертв, и такого алого наряда она жаждет.

Лаханис пугала его.

Но таков был и Нарад, первый брат после перерождения. Видения отягощали Дозорного, по рассказам Нарада ясно было: ему предстает мировой пожар, вечная резня. Похоже, Глиф каким-то образом нашел нежданную судьбу, уделившую народу роль, коей он вовсе не желал… и Дозорный ведет их прямо туда.

«Не могу знать… Разделил ли он со мной любовь к народу? Готов отдать нас в пользование Первому Сыну. Но мы ничего не задолжали чернокожим Анди, еще меньше Лиосан, похожих ныне на обескровленные трупы».

Один из охотников сказал: — Мы готовы, лорд.

«И это! Лорд!» Они дали ему титул Владыки Ложной Зари. Глиф не понимал. Не видел ценности в заре, ложной или истинной. Не знал, кто именно придумал пышное звание. Как будто оно вылезло из мерзлой почвы, или слетело с хлопьями снега. Ему титул не нравился, но, как и Нарад — Дозорный, он не мог сражаться с приливом. Нечто схватило обоих, эти руки холодны и неумолимы. — Хорошо. Лаханис, нужно идти в тишине, не оступаясь. Эти легионеры — разведчики и следопыты.

— Знаю, — ответила она. — Нужно быть как тени.

— Ты окрасила кожу. Отлично.

Она нахмурилась: — Ничего не делала. — Подняла руку, всмотрелась. Кожа ее стала цвета золы. Лаханис моргнула, подняв глаза на Глифа: — Ты такой же. Но я видела, как вы натираете лица золой. Задумала сделать так же, но забыла. Мы запятнаны, но не по своей воле.

Потрясенный Глиф оглянулся на Нарада, что стоял лицом к лесу. — Я думал… он заболел от видений.

— Мы Отрицатели. — Лаханис приняла это прозвание, будто родилась с ним.

Остальные что-то бормотали, лица стали озабоченными. Очевидным было, что никто ничего не замечал. Глиф не мог придумать, что сказать, какой ответ дать им или Лаханис.

— Только сегодня, — сказал Неерак, тот охотник, что недавно обращался к нему. Глаза его широко раскрылись. — На заре, вчера, мой лорд, я видел отражение в чистом льду. Лицо бледное, но не как у Лиосан. Бледное как всегда. Но теперь я смотрю на ладони, на предплечья — нас поразила чума?

«Чума».

— Мы выбрали ни то, ни это, — заявила Лаханис. — Отвергли Анди. Отвергли Лиосан. Встали в стороне.

— Но сегодня?.. — вопросил Неерак, разворачиваясь к ней. — Почему? Что изменилось?

Глиф ответил: — Я разговаривал с Дозорным. Спросил, начнем ли мы сегодня войну?

— Он велел перебить разведчиков, — объяснила Лаханис. — Поистине война начата. Глиф, он священник. Не знаю, что за титул вы ему дали, но он ходит не по одному миру. Сегодня по его благословению мы стали армией.

Он смотрел в эти глаза и видел жадный свет, посул огня и разрушения.

«Последняя Рыба идет на поиски старого врага. Озеро почти забыто, лиги пролегли меж ним и тем местом, где он сейчас. Вода, помнит он, была чистой. Не было ничего, способного скрыть от него будущее, будущее, полное слез. Из воды он вышел и в воду должен вернуться. Заканчиваю там, где начал». — Война призвала нас, — сказал он. И взял лук. — По благословению Дозорного мы стали убийцами жен и мужей. Идемте же. Лес — наш дом. Пора его защитить.

Натянув тряпку на лицо ниже глаз, он пошел, и отряд двинулся следом.

Они торопливо шагали по старым тропам, горбясь под пологом ветвей, топча звериные следы. Бежали, поглощая лиги. Неслись быстро, но без особого шума — снег принимал шаги, тени деревьев и кустов рассеивали их собственные тени. Они стремились вперед. Секрет легкости: стать своим, не сражаться с лесом, пригибаться и кланяться, обходить преграды.