Падение Света полностью

Каладан Бруд ступил в главный зал. Почти все пространство пред ним занимала объятая пламенем фигура, ее огромный живот тяжело лежал на плитах пола. Разрастаясь, брюхо отодвинуло обеденный стол к стене и просто раздавило почти все стулья. Над брюхом виднелся женский торс, также большой, но диспропорциональный относительно нижней части — тяжелые груди, круглые плечи и складки ожиревшей шеи под овалом лица. Глаза казались черными углями в огне, они уставились на каменщика.

— Я почуяла тебя, брат.

— Олар Этиль, ты захватила их?

Она кивнула. Лицо было довольным. — Да. Безопасность.

— Ты отпустишь их на исходе ночи?

— Ты просишь?

— Да.

— Тогда отпущу, Бруд. Ради тебя. Но как ты сам? Неуязвим для обычного огня?

— На время, — ответил он. — Довольно. Твои дочери прячутся.

— Ты сильно их ранил.

— А если закончу дело?

Олар Этиль засмеялась: — Драконус не сможет ненавидеть тебя сильней прежнего.

— А ты?

Женщина пожала плечами. — Я здесь, не так ли? Защищаю двоих смертных.

— От своих дочерей? Или от пожара, тобою же рьяно напущенного?

— И так и эдак. — Она повела пухлой рукой, раздался рокот. — Ты строишь прочно. Слишком хороший дом, мне не нравится.

— Итак, ты мстишь ему за разлуку. Это, Олар Этиль, выглядит жалко.

— Берегись обожженной женщины.

— Тогда зачем ты сберегла Айвиса и мальчишку?

Женщина вдруг замолчала, глаза стали щелками. Всмотрелась в Каладана Бруда. — Не мной избран этот путь.

— Финнест в башне?

Она не спеша кивнула. — Хочешь знать больше?

— Мое ли это дело?

— Нет, думаю нет, братец. Я мало что сделала. Использовала слабый разум, слишком хрупкий для этого или иного мира. Нет. Это между нами с Драконусом.

— Не знал, что вы расстались в такой страсти.

— Не так. Но потом его слуги предали меня. Я была снисходительна. Принесла дар. Приняла измученную душу и дала ей покой. За это благое дело его спутница доставила мне ужасную боль. — Олар помедлила и снова повела рукой. — Посмотри на себя, Каладан. Видишь, как искажен даже твой дар Драконусу? Все, что стоят с ним рядом, рано или поздно страдают.

Каладан Бруд чуть склонил голову. — Ты прокляла его.

— Он проклял сам себя! — Крик сопровождался вспышкой пламени, холл стал походить на преисподнюю. Она захохотала. — Лучше уходи, братец!

— А твои дочери?

— Я уведу их — неужели не достаточно? Оставим их участь отцу — он не заслужил лучшей доли!

Кивнув, Каладан Бруд вошел в пламя, направившись к входной двери. Огонь пытался сожрать его, лишь отскакивая в стороны. Впрочем, это потребовало от Великого Каменщика напрячь силы. С каждым шагом пол прогибался под стопами.

Языки пламени необычно изгибались, обтекая угол. Зависть замедлила шаги. Все тело ее болело. «Не мои. Но тоже настоящие. Иной вид волшебства. Я чувствую его как встречную волну — смердит моей сущностью, но гораздо сильнее». Она увидела: пламя извивается, формируя лицо бесконечно изменчивое, словно любое выражение — лишь маска, под коей ярится неотразимый жар. «Истины. Вот что скрывает кожа» .

Женское лицо улыбалось и говорило. «Ох, поглядите на себя. Мерзкие девки — вы отдали мне Обиду, но не живое дитя, которое я могла бы защитить. Нет, дитя нерешенное. Зависшее меж жизнью и смертью силой отцовских чар. Да, он лишь искал для вас защиты, отлично зная ваш характер». Улыбка стала шире. «Как всегда, хотел он лишь блага. Какой отец не страшится пережить детей? Но потом ты сломала ей шею».

— Не я! Злоба!

«В сердце две камеры, дочь, и ты была названа в ответ сестре-близняшке. То есть вы были одним, но вас разделили в напрасной надежде ослабить. Но бедная Обида, вышедшая позже — что оставалось ей? Лишена места, лишена дома… какое имя можно было придумать такому ребенку?»

— Это была случайность, мама! Случайность!

Пламя подлетело ближе, лицо раздулось, занимая весь коридор. «Я взяла твою сестру Злобу. Каладан жестоко ее ранил. Мог убить, не отошли я его прочь. Он мог бы убить вас обеих, тем самым предоставив свободу рукам отца. Сколько бы погибло? Слишком много, дитя. Вы не стоите их жизней».

Зависть упала на колени. — Помоги, мама. Я была плохой.