А вы осуждаете меня за вечную жажду. Стража пограничья, Хранители, отрицатели. Хасты. Я поистине пропитан кровью. Увы, это было необходимо. Трясов оставим на закуску. Сначала нужно усмирить знать. Аномандер и братцы стоят на коленях. Драконус пакует вещички… хотя, между нами, Синтара, признаюсь в некоем почитании консорта. Вот мужчина, не боящийся тьмы! Такой бесстрашный, чтобы залезть во чрево и превратить его в дворец чистых наслаждений!
Удивляться ли, что знатные сородичи так ему завидуют, переходя к пенящейся ненависти. Да, мы обязательно воспользуемся этим, дайте лишь шанс. И все же… бедный Драконус. Ни один мужчина не заслужил твоей участи — быть дважды исторгнутым из чрева».
Лежа рядом, выгибая спину, девица пыхтела и страстно стонала. Однако экстаз казался фальшивым. «Подружка готова была стать отличной жрицей, полагаю. Тем хуже.
О, Синтара, мы ведь толковали об убийстве? О путях к мрачным вратам и от них. Вот мое обещание: когда мы выполним задачу, когда лорд Урусандер встанет с Матерью Тьмой под брачной сенью… не жди третьего трона, Синтара — для себя и своей церкви. Сумев вычистить подлых отрицателей и трясов — сжечь их дотла — думаешь, не сумеем мы покончить с тобой?
Огонь есть дар света, не так ли?»
Он исследовал новое колдовство с куда большим тщанием, чем показывал Синтаре. И сумел понять, что ублажающая себя рядом с ним женщина — лишь шелуха.
«Воображаю, как ты насмехалась над моим видимым бессилием. Но не начала ли ты удивляться?
Я могу быть негодяем. Пьяницей. Мужчиной, стоящим посреди кровавой реки. Но я не буду трахать труп, женщина. Забавляйся где-нибудь в другом месте.
При следующей встрече за вином и деликатесами, поговорим о… о… не знаю… может, насчет вот этого? Отличная тема. Поговорим об осквернении. Уверен, тут тебе будет что сказать, жрица.
Не расскажешь ли об искусно сделанных стоках под полами своего храма?
А я, возможно, поведаю о волшебстве превыше воображения богов и богинь, превыше досягаемости храмов и церквей, жречеств со строгими правилами и жаждой резни богохульников.
Магия несвязанная. Природное поклонение, если угодно.
Чему, спросишь?
Как? Тому же, чему молишься ты, жрица. Силе.
Эта сила… я позволю тебе принять ее из моих рук».
Он выпил еще вина, смакуя на привычный манер, а рядом — заставляя скрипеть постель — девица продолжала и продолжала…
* * *Шаренас вошла в таверну. Почти сразу выделила фигуру в углу, под прикрытием сумрака. Пересекла разгоряченный зал, огибая занятые поселянами столы; ее сопровождали кислые и уклончивые взгляды. Впрочем, даже чужие лица доставили ей своего рода утешение — слишком долго ездила в одиночку, ночуя в местах диких и заброшенных, а когда удавалось заночевать под крышей, ощущала тягостное недоверие, беспокойство хозяев.
Истина (которую в лучшие времена ей, по счастью, удавалось игнорировать) в том, что меч рубит в любом направлении. Стойкая оборона и подлое нападение — все зависит от позиции, выбранной стороны. Спасенные в мгновение ока могут стать жертвами.
