Отдыхали не больше четверти часа. Отсюда их путь был легче, — вулкан, конус которого ясно вырисовывался на фоне звездного неба, служил им отличным ориентиром. Через час они уже были у секрета.
— Товарищ Ли не возвращался? — был первый вопрос Тиба к часовым.
— Нет.
— Снимайтесь, товарищи, будем уходить.
Через полчаса группа Тиба покинула убежище. Предварительно были заметены все следы в пещерах: все засыпано землей и щебнем, в том числе часть продуктов, два телефонных аппарата, несколько комплектов одежды, которых не могли унести.
Утро застало их неподалеку от кратера вулкана. Здесь было много вулканических «бомб“ — круглых каменных глыб по нескольку метров в диаметре. Среди них и расположились повстанцы. С утра туман затянул горы и долины острова. Но в высоту он едва достигал половины конуса вулкана. Живописное это было зрелище! Кругом безбрежное море волнистого сизовато — белого месива, лишь вершины трех южных вулканов да на севере вулкана Туманов возвышались среди текучих барашков призрачного моря. А над головой. — режущая глаз небесная синь и ослепительно яркое солнце, только что поднявшееся над туманом.
Все были обеспокоены судьбой Ли Фан — гу, который с вечера ушел расклеивать очередную партию листовок. Тревожила повстанцев и судьба неизвестного Грибанова. Разместившись под вулканическими «бомбами“, повстанцы с тоской смотрели на море тумана, скрывшее остров. Где — то под этим огромным непроглядным покрывалом свершалось то, что вызывало у всех боль в сердце, — ловили, а может быть и поймали Ли Фан — гу и русского майора Грибанова…
К полудню туман разошелся и перед повстанцами открылась необозримая даль острова с хаосом гор, долин, лесов, отрогов, ущелий. К востоку открывался вид Тихого океана, к западу, за ломаной линией хребта, лежала необъятная пепельно — светлая спокойная гладь Охотского моря. Зачарованные зрелищем, повстанцы, однако, не забывали о бдительности. До боли в глазах всматривались они в даль распадка, лежащего к северу от вулкана и покинутого ими ночью. Оттуда могла в любую минуту нагрянуть опасность.
И вот Кэ Сун — ю, самый острый на глаз, взволнованно крикнул:
— Идут! Вот, под первой глыбой…
Все уставились туда и скоро разглядели движущуюся там фигуру человека. Он шел медленно, обходя каменные глыбы, то теряясь между ними, то появляясь снова.
— Ли Фан — гу?
Да, это был Ли Фан — гу, неистребимый и несгибаемый Ли Фан — гу, выкованный, и закаленный в горниле народной революции Китая. Видно было, что шел он не торопясь, иногда останавливался, садился.
— Товарищ Кэ, — обратился Тиба к юноше, — быстро отправляйтесь встретить товарища Ли на базе и проведите его сюда.
Кэ Сун — ю бегом кинулся вниз по склону вулкана. Ли Фан — гу лишь на немного, минут на десять, раньше пришел на базу. Он сразу скрылся в убежище и долго не появлялся оттуда. А когда вышел, то туда уже подбегал Кэ Сун — ю. Они постояли минут пять, потом двинулись на вулкан. Долго они взбирались к товарищам. Сверху было видно, что Ли Фан — гу держался за плечо Кэ Сун — ю, Они часто останавливались.
— По — видимому, ранен, — с тревогой проговорил Тиба, напряженно следя за китайцами. — Товарищи Вэнь Тянь и Гао Цзинь, отправляйтесь на помощь.
И вот Ли Фан — гу привели к вершине. Уже издали все заметили, что лицо его бледно, а на брюках и обуви — кровь. Все бросились навстречу и донесли Ли Фан — гу на руках.
— Куда ранены, товарищ Ли? — с беспокойством спрашивал Тиба.
— Кажется, в тазовую кость, вот здесь, — указал он рукой на правый бок, ниже поясницы.
— И вы шли?
— Не оставаться же на растерзание…
— Перевязали рану?
— Заткнул кусками от нательной рубахи, чтобы кровь не выходила.
Его раздели донага. Пуля прошла навылет сквозь мышцы в верхней части правого бедра, по — видимому она задела край тазовой кости против поясницы. Вся нога до самой стопы стала буро — красной от запекшейся крови. В темно — коричневых отверстиях у входа и на выходе пули торчали окровавленные тряпки. Порвали на ленты простыню из запасов, взятых в резервном складе, и Тиба перевязал рану товарища.
— Если до ночи не появятся солдаты, устроим вам ванну в теплом пруду. А сейчас поешьте — и спать. Кстати, как у вас получилось?
