— Моей заслуги в этом нет, — улыбаясь, сказал старый китаец. — Я только что миновал интендантство и стал подходить к дороге, что отходит из бывшего нашего лагеря, как вижу — оттуда идет кто — то. Я пошел медленнее, чтобы пропустить его вперед, — такой, способ самый выгодный, когда идешь туда: стараться идти позади, а не впереди прохожего. Стемнело еще не совсем, немного было видно. Я разглядел этого человека — рыбак, с удилищем и корзинкой. Когда присмотрелся еще лучше, то вижу, кажется, знакомый. А потом чуть не закричал от радости — Комадзава узнал! Помните, он передал бумагу об операции «Нэмуро“? Догнал его, он говорит: «Пойдем к реке, я передам тебе важные бумажки, они там спрятаны у меня“. Пошли, он и достал из дупла дерева эти листки и дал мне. А я дал ему половину листовок. Договорились: я буду оставлять несколько листовок в том дупле, а он мне будет оставлять там информацию о гарнизоне.
— Превосходно, товарищ Ли! — воскликнул Тиба. Потом, тяжело вздохнув, добавил: — К сожалению, нам теперь надолго придется прекратить посещения гарнизона… Обстановка усложнилась. Да и вам нужно лечиться.
Они оставались неподалеку от вершины вулкана в течение недели. Спускались лишь по ночам.
Ли Фан — гу лечили ваннами в теплом пруду, и раненый быстро поправлялся.
На шестой день наблюдающие — их всегда было двое — подали сигнал тревоги: в распадке показался человек. Но оба сразу поняли, что это не солдат. На нем была темная одежда, тогда как солдаты ходили в форме защитного цвета. Тиба первым высказал предположение, что это тот самый русский майор, который сбежал в воскресенье. Все стали пристально следить за каждым его шагом. Видели, как он остановился под одной из глыб, что — то там делал, нагибаясь, потом исчез где — то, снова появился и наконец скрылся совсем, будто сквозь землю провалился.
— Он спрятался под камнем, — первым догадался Кэ Сун — ю. — Я знаю, там под одной из глыб имеется пустота.
— Нужно пойти к нему, — сказал Тиба. — Его могут там поймать солдаты.
— Но он может принять нас за японских солдат, — заметил Ли Фан — гу, — и начнет стрелять. Ведь вы говорите, что он сбежал с винтовкой?
— Что бы нам придумать, товарищи? — обратился ко всем Тиба.
— Разрешите мне, — попросился Кэ Сун — ю. — Я изучал русский язык, когда был в восьмой армии, и знаю немного слов. Я спрячусь за соседней глыбой и буду ему кричать по — русски.
Посоветовавшись, решили: пусть Кэ Сун — ю попробует.
Спустившись в распадок, тот скрылся среди каменных глыб в том месте, где прятался русский.
Грибанову сначала снилось, будто за ним кто — то гонится и повторяет какие — то бессмысленные слова: «товалиса“, «сипасиба“, «товалиса, сипасиба, самолета“. Потом он сразу проснулся, и ему показалось, будто он сходит с ума — эти же слова продолжали повторяться с какой — то фантастической настойчивостью. Встряхнув несколько раз головой, он стал внимательно прислушиваться. Нет, он не сходит с ума, слова эти действительно доносятся снаружи. Он немного отгреб щебень, сделал небольшое отверстие, в которое брызнул солнечный свет, и тут ясно различил ласковый юношеский голос, упорно повторявший одни и те же исковерканные слова. Потом голос стал повторять: «Ленин — Мао Цзэ — дун, Ленин — Мао Цзэ — дун“ и снова: «товалиса, победа, сипасиба“. Говорил, несомненно, китаец, — у японцев другой акцент. Словно солнечный луч в кромешной темноте, блеснула у него радостная догадка: его зовет один из уцелевших китайцев! Но откуда он взялся? Как он мог выследить его? А не провокация ли? Грибанов пошире раздвинул отверстие и вдруг увидел, что перед ним стоят две банки компота и мешочек с галетами. Сомнений не оставалось: его выследил китаец и подает знаки. Но где он сам?
— Товарищ, где вы? — негромко спросил Грибанов по китайски.
В ответ радостный возглас:
— Я китайский комсомол, я — Кэ Сун — ю, партизан. Товарищ, не стреляйте в меня! Мы хотим помочь вам.
— Да покажитесь вы, товарищ Кэ Сун — ю! — сказал Грибанов.
— Только на мне одежда японского солдата, вы не стреляйте в меня. У меня оружия нет.
И вот из — за камня показалась сначала голова юноши, а потом и весь он.
— Ползите сюда, — пригласил Грибанов.
Но Кэ Сун — ю не пополз, а встал во весь рост и, радостно улыбаясь, подбежал к укрытию.
— Здравствуйте! Вылезайте скорее. Мы на вулкане, следили за вами. Мы знаем, что вы сбежали. Как хорошо, что вы говорите по — китайски.
Кэ Сун — ю говорил быстро, глотая слова, волнуясь. Ему хотелось сразу все сказать. Грибанов вылез, и они крепко пожали друг другу руки.
— Ну теперь ведите меня к вашим.
Это была поистине самая счастливая минута в жизни каждого: и Грибанова, и Тиба, и китайцев, когда Грибанов и Кэ Сун — ю достигли базы повстанцев.
— Да у вас тут целый партизанский отряд! — загремел веселый, голос Грибанова. Его богатырская фигура заметно возвышалась среди повстанцев. — С такими силами можно горы свернуть!
В эту ночь никто из них глаз не сомкнул, слишком много было такого, о чем хотелось поговорить. И они проговорили до утра.
