Мир сурово обошёлся с Сергием, и хотя он мужественно старался скрыть это, но Ирина видела, что он страдал. По её мнению, он заслуживал общую благодарность за то, что спас Лаель и дал императору возможность уничтожить нечестивое учреждение, созданное Демедием. Но, к несчастью, могущественное братство святого Иакова питало к Сергию явную ненависть. Они утверждали, что он мог спасти Лаель, не причинив смерти Демедию, и даже обвиняли его в двойном убийстве — прежде племянника, а потом и дяди. Из уважения к императору, который одобрял действия Сергия, они не изгнали юношу из своей среды, но он уже не решался пользоваться привилегиями. Его келья была пуста, и все службы совершались без него. Одним словом, братство ждало только удобного случая, чтобы выместить на нём свою злобу, а он продолжал надеяться, что его отношения с братством так или иначе поправятся. Не имея никаких занятий и послушаний, он жил в доме патриарха и в свободное время ходил по старинным церквам Константинополя, а также часами катался в лодке по Босфору.
Глаза Лаели радостно сверкнули, когда Сергий подсел к ней.
— Я надеюсь, что тебе лучше сегодня, — сказал он серьёзным тоном.
— Да, гораздо лучше. Княжна говорит, что я могу выйти погулять в первый же хороший весенний день.
— Как жаль, что не могу ускорить приход весны. Но я нанял лодку с двумя искусными гребцами. Вчера мы доплыли до Чёрного моря и назад, остановившись только для завтрака у подножия горы Гиганта. Они говорят, что могут плавать каждый день.
— А ты останавливался в Белом замке? — спросила с улыбкой Лаель.
— Нет. Я боюсь, что комендант обойдётся со мной без княжны не так любезно.
— А где ты был сегодня?
— Утром я изучал Священное Писание, а потом пошёл посмотреть старинную церковь у водопровода. К моему удивлению, я нашёл на церковном дворе стадо козлов. Это какое-то святотатство.
— Эта церковь принадлежит одному из братств, которое имеет право распоряжаться ею как хочет, — заметила княжна.
— Мне грустно это слышать, — произнёс Сергий и, видя, что княжна снова занялась своей работой, продолжил, обращаясь к Лаели: — После этого я отправился в Влахернский порт. Ты слыхала, княжна, — прибавил он, — о недавно прибывшем в Константинополь знатном итальянце?
— Нет. Расскажи.
— О нём говорит весь город. Он путешествует на своём судне, как купцы и государи, а он не купец и не государь. Он вошёл в порт, салютуя из пушки, как великий адмирал. На судне его развевается никому не ведомый флаг. Его часто видят на палубе в блестящем, как серебро, вооружении. Кто он такой? Все задают себе этот вопрос, и никто не может ответить. Многие ездили к его судну и говорят, что оно совершенство в своём роде, никогда в Константинополе не видывали такой прекрасной галеры. Но матросы на ней темнолицые чужестранцы в чалмах, с чёрными бородами и чудовищными, нехристианскими лицами. Никого не пускают на это судно, кроме рыбаков и продавцов фруктов, а они уверяют, что слышали какие-то нечеловеческие голоса в глубине судна.
Княжна Ирина едва не рассмеялась, а Сергий серьёзно продолжал:
— Как бы то ни было, мне хотелось посмотреть на корабль и на его владельца. Судно стояло у самой набережной, и оно разгружалось. Носильщики уносили выгруженные уже вещи, но куда — я не мог узнать. При мне свели с палубы пять лошадей. Таких коней я никогда не видывал: два серые, два гнедые и один караковый. Они смотрели прямо на солнце, не моргая, и вдыхали в себя воздух, словно какой-то напиток, их шерсть блестела, как шёлк, хвосты развевались по ветру, как флаги. Это были чистокровные арабские кони! У каждой лошади шёл человек высокого роста, худощавый, в чалме и чёрной одежде. К кораблю подъехали двое придворных, очевидно, посланные императором, и владелец судна сошёл на берег и вместе с ними поскакал в город.
— А ты хорошо его рассмотрел? — спросила Лаель.
— Да, он был от меня так же близко, как ты.
— Я вижу, — сказала княжна, приостанавливая свою работу, — как легко могут распространиться слухи об этом чужестранце. Он воин-христианин, он провёл много времени в Святой Земле, получил благословение папы Николая для борьбы с африканскими пиратами. Он — итальянский дворянин по имени граф Корти. Император принял его, отвёл ему помещение в Юлиановском дворце.
Княжна Ирина снова принялась за работу, но в эту минуту вошёл в комнату Лизандр и громко произнёс:
— Три часа!
Княжна медленно встала и удалилась, а за нею последовали и все её приближённые.
Сергий остался один с Лаелью.
— Скажи мне что-нибудь о себе, — сказала девушка.
— Тучи нависли надо мной, но я не унываю, они рано или поздно исчезнут. Впрочем, и теперь окружающий меня мрак освещён лучом света — ты ведь меня любишь.
— Да, я тебя люблю, — отвечала Лаель с детской простотой.
— Братство выбрало нового игумена, — продолжал Сергий.
— Я надеюсь, что это добрый, хороший человек.
— Бог милостив: император, патриарх и княжна Ирина отстоят меня. Игумен не пойдёт против них, и ему, конечно, не удастся изгнать меня. Я его не боюсь и буду поступать так, как считаю правильным. Мне ставят в вину то, что я спас тебя.
