Достигнув этого города, он выдал себя за путешественника и старательно стал изучать, что могло пригодиться ему впоследствии. Он жил и одевался хорошо, а преимущественно держался религиозных кружков. В то время в Италии было царство силы, господствовавшей над правом, и борьбы гвельфов с гибенинами, но эмир не касался политики.
Случайно он встретился со стариком, очень образованным и проводившим всё своё свободное время в библиотеке одного из местных монастырей. Мало-помалу выяснилось, что он прекрасно знает берег от Отранто до Бриндизи и далее до Полиньяно.
— В моей молодости, — говорил старик, — жители этого берега много терпели от набега мусульманских пиратов. Высаживаясь со своих галер, они предавали огню жилища, убивали мужчин и похищали женщин. Они даже осаждали замки. Наконец, нам пришлось образовать береговую стражу для отпора пиратам. Я был офицером в этой страже, и мы не раз выдерживали бой с мусульманскими разбойниками.
— А вы не вспомните название какого-нибудь замка? — спросил Мирза, старательно скрывая своё волнение.
— Да, вот лет двадцать назад напали на замок графа Корти, в нескольких милях от Бриндизи. Граф храбро защищался, но был убит.
— У него была семья?
— Жена и малолетний сын. По счастью, графиня была на каком-то празднике, а потому избегла опасности, но мальчика, двух или трёх лет, пираты взяли в плен, и он исчез без вести.
— А графиня жива?
— Да, она не оправилась от нанесённого ей судьбой тяжёлого удара, до сих пор каждое утро и вечер она ходит молиться в часовню, которую выстроила на месте сожжённого замка.
На дальнейшие вопросы Мирзы старик подробно рассказал историю рода Корти, который славился знаменитыми воинами и прелестными красавицами.
Всю ночь после рассказа Мирза видел во сне графиню и, под впечатлением этих слов, рано утром отправился на лодке в Бриндизи. Развалины замка находились в пяти милях от города. Мирза отправился около полудня в путь пешком. Дорога шла через горы и долины, среди живописной местности, но он находился в таком взволнованном состоянии, что не обращал внимания на красоты природы.
У фермы, полускрытой виноградниками, он остановился и попросил молока, а когда утолил свою жажду, то заплатил золотой. Добрая женщина, угощавшая его, стала призывать благословение Пресвятой Девы на щедрого господина, не подозревая, что перед ней был мусульманин.
Наконец дорога круто повернула направо, к песчаному берегу. На повороте дороги из леса виднелось мраморное изваяние Богородицы с Младенцем на руках. Перед статуей, украшенной свежими венками из цветов, стояла каменная скамейка. Мирза сел на неё и задумался, не спуская глаз с лица Богородицы, которая, ему казалось, также смотрела на него. Вдруг улыбка показалась на устах статуи. Мирза вскочил. Вздрогнув, он быстро пошёл далее.
Уже наступили сумерки. Среди фруктовых деревьев, тянувшихся с левой стороны, становилось темно, а направо слышался унылый плеск морских волн. Уже на небе показались звёзды, и вскоре должна была наступить ночь, а развалин замка всё ещё не было видно.
Мирза ускорил шаги. Он не боялся, так как страх был неведом его сердцу, но ему хотелось разглядеть, прежде чем наступит совершенный мрак, замок своих предков и жилище своего детства.
Наконец наступила полная темнота, и среди неё неожиданно раздался серебристый церковный звон колокола.
Кто-нибудь умирает.
Он пошёл быстро вперёд и через несколько шагов, выйдя из-за деревьев, наткнулся на каменную массу, высоко поднимавшуюся к небу. Он понял, что это зубчатые ворота замка.
Колокол продолжал уныло звонить, наполняя сердце Мирзы каким-то непонятным, мрачным чувством.
«Мусульманин не должен откликаться на христианский призыв к молитве», — подумал он, и вдруг ему пришла в голову мысль, что его мать была христианка. Он вспомнил изображение Богородицы, которая как будто улыбалась ему, и подумал: «А если моя мать теперь молится по призыву этого колокола и мой приход будет ответом на её молитву?»
От этой мысли на глазах выступила непривычная слеза.
Пока эти мысли теснились в его голове, он переступил через порог древних ворот. Смутно видел он окружавшие его предметы и ощупью пробирался по дороге, вдоль деревьев и кустов, среди которых уныло гудел ветер. Наконец он достиг площадки, загромождённой остатками железных перекладин и деревянных балок. Это были развалины замка.
Колокол продолжал звонить.
Мирза повернул налево, чтобы обойти снаружи жилище своих предков.
Достигнув задней стороны развалин, он увидел огоньки в окнах небольшой постройки, возведённой среди них, и услышал человеческие голоса. Они приближались, и через несколько минут он увидел, что с возвышения спускалось несколько мальчиков в белой одежде, которые несли в руках свечи, защищённые бумажными фонарями. За ними показался целый ряд монахов в чёрных рясах с блестящими лысыми головами.
В конце процессии шла женщина в чёрной одежде. Мирза напрягся. Он вспомнил, что старик в Отранто рассказывал, как каждое утро и вечер графиня Корти ходила молиться в устроенную среди развалин часовню.
— Это она, это графиня, это моя мать!
