Тим мудро подождал, пока не проронившая ни слова Ида примет душ, закутается в огромный махровый халат и устроится на диване с неизменной чашкой кофе в руках, присел рядышком, размышляя, как начать разговор, чтобы ненароком не спровоцировать вспышку злости или, того хуже, истерику. Впрочем, волновался он напрасно – уже само присутствие друга рядом действовало на Иду умиротворяюще. Тоска и усталость отступали, взамен пришли тепло и покой. Ида была в тот момент благодарна Тиму за то, что он ни о чём не расспрашивает, а так терпеливо ждёт, когда она сама будет готова поговорить и попросить совета, если он понадобится. Тим почти не сомневался, что понадобится. Он очень чутко научился улавливать моменты, когда Ида уставала быть сильной, и готов был в любой момент подставить ей своё плечо. Втайне он всегда восхищался её мужеством, понимая, что эксцентричность, импульсивность, вспыльчивость – это всё наносное, и невозможно вообразить, на какие подвиги способна эта хрупкая девочка, если небу будет угодно от неё этих подвигов потребовать.
Тим не глядя протянул руку, и на колени Иде упала маленькая упаковка миндаля – одна из её величайших земных слабостей. Ида не смогла сдержать улыбку.
– Обожаю тебя,– совершенно искренне сказала она другу.
– И я тебя… Расскажешь мне?..
Ида вздохнула и зашуршала пакетом.
– Я не знаю, что мне делать,– горько произнесла она.
– Неужели, всё настолько плохо? Он совсем не хочет тебя слушать?
– Понимаешь,– начала Ида, насыпая в подставленную ладонь Тима несколько орехов,– Проблема не в том, что он не хочет слушать. Они поначалу все не хотят… Это я не хочу с ним говорить.
Тим несколько изменился в лице.
– Что же он такого успел тебе сказать, что ты на нём сразу крест ставишь?
Ида захрустела миндалём, Тим терпеливо ждал ответа.
– Ничего,– выдала она наконец,– Он, правда, необычный мальчик. Его даже атеистом не назовёшь. Настоящие атеисты точно знают, во что они не верят. А ему просто всё равно. Абсолютно. Он и знать ничего не хочет. И верить не желает. Ни во что и ни в кого. Даже в себя… Даже себе.
– Как это?– нахмурившийся было ангел резко вскинул брови.
– Он будто уверен, что всё в мире бессмысленно. Так и живёт, бездумно, безыдейно.
– Он случайно с собой покончить не пытался?– напрягся Тим.
– Нет,– мотнула головой Ида, складывая вчетверо опустевший пакетик,– Боюсь, он и в этом не видит смысла… Хотя, почему боюсь? Да слава тебе, Господи!
– Он фаталист?
– Нет. Фаталисты тоже кое во что верят. А этому как будто и впрямь жить незачем. Для него Бога нет, ангелов нет, демонов нет, а если и есть, то ему наплевать. И на людей наплевать. Любви нет, дружбы нет, ненависти нет, ничего нет. Это самое страшное – вот такое безучастие и пустота.
– Глупенькая,– улыбнулся Тим, мягко обнимая Иду за плечи,– Всё не так плохо на самом деле. А этот нигилизм, однако, заразен! Если Антон что-то вбил себе в голову, это не значит, что всё так на самом деле.
– Нет, я из-за его не стала сомневаться, ты не думай!– запротестовала Ида, поудобней устраивая свою голову на плече друга,– Я просто не знаю, как его переубедить, потому что переубеждать по сути не в чем…
– Ты ПОКА не знаешь. И я имею в виду, что ему просто кажется, что он не верит. Это же вообще против человеческой природы. Есть кое-что, обо что все его доводы и отрицания разобьются вдребезги.
– Юля…
Ангелы помолчали.
– Как же она с ним уживается,– пробормотала Ида,– В этом уже я смысла не вижу.
– В том-то и штука – ты смысла не видишь, а она его и не ищет. Она просто рядом с ним, и всё.
– Значит, она такая же, как и он? Раз смысла не ищет?..
– Они похожи друг на друга больше, чем всем кажется. Иначе не смогли бы вообще существовать бок о бок. Для кого-то постороннего каждый из них был бы абсолютно невыносим, а вместе они идеальны… Ты разве не почувствовала?
– Возможности не было,– проворчала Ида,– То есть, они почти как мы с тобой?
– Почти… У людей такая связь даже глубже и прочней. Правда, случается это не так часто…
– Понятно… Ну, ты бы с кем угодно ужился… Это мне с тобой повезло, как Антону с Юлькой,– Ида сонно потянулась, и вдруг ей в голову пришла удивительная в своей простоте мысль:
– А почему он просто не скажет, что любит её?
– Хороший вопрос,– Тим горько усмехнулся,– У людей открыто признаваться в чувствах не принято. Они либо стесняются того, что их осудят и будут смеяться, либо боятся того, что это невзаимно…
– Дичь какая… А Антон стесняется или боится?
– Думаю, стесняется. Это же порушит весь его имидж… А о взаимности он вообще не задумывается. Ты поговори с ним… Только не о Юле.
– Ладно…
Впрочем, без Юлиного вмешательства события следующего дня всё же не обошлись.
* * *
