Ее жизнь почти развалилась, и Бригида нашла свое место: подальше от деревни, вдали от матерей. В гримуаре семьи говорилось, что лесу нельзя позволять просыпаться, и в новом месте она приняла эту ответственность. И хоть она вспоминает нового лорда Рубина, она чуть не потеряла все, так что не готова рисковать снова.Вот только появляется жуткий культ…Каспиан не хотел править, но со смертью отца у него нет выбора, кроме как стать лордом. Напряжение между деревней и ведьмами растет, и доверие между ним и подданными ослабевает. Каспиану невольно хочется, чтобы у него все это забрали… А потом появляется знакомое лицо из прошлого.С кровью и демонами прибывает культ, желая прогнать ведьм из Рубина, и они не остановятся, пока Бригида и ее матери не будут мертвы. Демоны все ближе, лес может вот-вот проснуться, а культ своей жестокостью может уничтожить не только Рубин, но и все остальное. Бригида и Каспиан разлучены и без союзников, смогут ли они подавить тьму культа, или они, их народ и земли потонут в крови?
Миранда Хонфлер, Николетта Эндрюс
Падение жницы
(Ведьма озера — 3)
Перевод: Kuromiya Ren
ЭННИ ФИНЧ «САМАЙН» (1997)
ГЛАВА 1
Темный шепот шипел секреты, скользя по руке Бригиды до ее уха змеями.
«Еще один, — шептал он. — Еще один прибыл».
Очередной. С гримасой она отложила пестик и собрала в мешочек листья малины, бальзам из лимона и чай из ромашки для последнего пациента, а потом сняла фартук и закатала рукава.
Черная метка-полумесяц на ладони пульсировала, ее тьма и шепот сочились из ее кожи как дым. Она сжала кулак, напрягла его и пошла по домику Аниты к своему алтарю, где Коса Матери висела на двух крючках. Она взяла ее.
Встав напротив алтаря, Бригида слушала — внимательно — сжимая рукоять косы, закрыв глаза.
«Говори со мной».
Может, в этот раз она что-то ощутит…
Но в ее ладони было мертвое дерево, а вокруг — тишина. Голоса предков Аниты не говорили с ней, пока что, но она не оставляла надежды. Может, еще одного прирученного демона хватит. Может, сегодня она успокоит лес, и он уснет.
Снаружи солнце поднималось за деревьями, и длинные тени сплелись на поляне между домиком и лесом. Ее пациент придет в полдень, и ей нужно было поспешить.
Матоха, сжавшись в тени, ждал ее, красные глаза сияли. Его тело было как у козла, но на этом сходство с чем-то природным заканчивалось. У него была жесткая шерсть на позвоночнике, острые когти, длинный черный хвост, задумчиво покачивающийся. Он всегда ждал, следил за ней. Она подошла к деревьям, он встал в полный рост, грозные длинные рога задели свисающие ветви.
— Вернулся? — спросила она.
Матоха открыл пасть, оскалил острые зубы в жуткой улыбке.
«К нам прибыл еще один», — заговорил он в ее разуме.
— Это я слышала, — она прижала ладонь к ближайшему дубу, закрыла глаза, пытаясь слушать голоса леса. Но она слышала только шипение демонов, следящих из теней. Они не оставляли ее надолго.
«Я могу отвести тебя туда», — сказал Матоха. Было заманчиво пойти за ним к демону, но, если она собиралась соединиться с лесом, исцелить его, ей нужно было оставаться верной себе.
Она подняла косу, тряхнула головой и пошла в лес. Слава Мокоше, мама научила ее искать след, а недавние весенние дожди оставили землю мокрой. Глубокие следы в грязи вели к центру леса, и она следовала за ними. Матоха сопровождал ее в тенях.
Роща только начинала оживать, и свет пронзал ее, озаряя мягкую землю, где новые ростки папоротника пробивались из темной почвы. Прошли месяцы, и, хоть она одолела всех демонов, что прибывали на эти земли, они не останавливались, а лес был беспокойным. Она не слышала его голос, но ощущала его, и волоски на шее вставали дыбом.
Ветка дерева треснула.
Бригида развернулась.
Рогатое существо с длинными когтями и коровьим хвостом откинуло голову и взревело. Леший.
Он бросился к ней.
Ее ладонь потянулась к сосуду с водой озера на шее, но слова заклинания умерли на языке. Она не могла использовать гнев крови.
Леший был слишком близко, и она отскочила в сторону, прокатилась по новому папоротнику. Он остановился и повернулся, впился когтями в землю, готовый напасть.
Полумесяц на ее ладони болел, из него выскользнуло немного тьмы.
Она подняла ладонь, призывая силу в метке. Тьма вылетела густым черным дымом к лешему.
Тот встал на дыбы, нависая над ней, их взгляды пересеклись. Он вдохнул черный дым, раздувая ноздри, и застыл.
Теперь она им повелевала.
Она подняла ладонь, он ждал ее приказа, будто ее часть. Она опустила руку, и он лег на землю, глядя на нее.
«Это было близко», — отметил Матоха.
Она не слушала его, те советы не помогали. Матоха явно знал, как успокоить лес — иначе почему он преследовал ее неделями? — но он отказывался отвечать ей, хотя она много раз пыталась узнать ответ. Она прочла гримуар Аниты от корки до корки, делала много подношений демонам и Мокоше, но ее силы не вернулись.
Матоха поднял голову, уши козла дрогнули. Леший поднял голову в сторону дома.
«Человек. Человек пришел. Человек пришел на твою землю».
Она сжала ладонь с меткой в кулак снова. Она хотела кричать, что это была не ее земля, но это не заставило бы их передумать. Демоны понимали только силу. Но их предупреждения — что там был человек — означали, что ее пациент, Ядвига, пришла за чаем от тошноты. Вовремя. Земли ведьмы были очищены, и можно было сосредоточиться на будущей матери, идущей к ее дому.
«Я жду зова», — сказал леший и пропал в лесу.
Матоха поскакал впереди нее, избегая участков солнца в лесу. Обычно он не держался с подчиненными демонами. Что-то было не так у дома?
Она поспешила к краю леса. Она увидела не Ядвигу. У ее двери ждал мужчина с золотистыми волосами.
«Каспиан?».
Он повернулся, и оказалось, что солнце делало золотыми русые волосы. Не Каспиан. И не Ядвига, а ее муж, Никодим, будущий лорд Граната.
