Падре полностью

– Бруно уже нашёл тебя. Ты следишь за нами или что? – спрашивает она,

поднимая бровь.

Ах–ха, вот оно.

– Нет, – ухмыльнулся я. – Просто ваш дружелюбный сосед–проповедник

патрулирует этот район.

Она закатывает глаза, но я могу сказать, что она едва сдерживает смех.

–Есть в чём исповедаться? – спрашиваю я.

Она вздыхает. – Как будто ты ещё не всё знаешь.

– У меня есть! – Бруно поднимает руку.

– О, да? Расскажи мне, что ты сделал? – спрашиваю я, приближаясь.

Он закрывает рот и застывает, так что я наклоняюсь ещё ближе и похлопываю по

скамейке. – Садись.

Он делает то, что я прошу, а потом поворачиваюсь к нему так, чтобы он мог

прошептать мне на ухо.

–Я писал в песочнице.

Моя ухмылка превращается в полный всплеск смеха.

–Что? –спрашивает Лаура.

Я поворачиваю своёлицо к Бруно и шепчу ему на ухо.– Это настоящая причина, по

которой ты больше не хотел играть в песочнице?

Он кивает.

– Что?! –голос Лауры на этот раз ещё громче, она перекинула полотенце через

плечо, как какое–то заявление.

Бруно смотрит на меня так, как будто умоляет меня не говорить ей – вероятно,

потому, что она бы разозлилась и была бы права. Но я думаю, что буду играть в эту игру

один.

Поэтому я скрещиваю пальцы и улыбаюсь, как ублюдок. – Прости. Признания,

сделанные проповеднику, строго конфиденциальны.

О, этот взгляд на её лице сейчас.

В крови закипает ярость.

Великолепно.

– Фрэнк… – шипит она.

Я пожимаю плечами, всё ещё улыбаясь, когда откинулся назад.

– Он что–то сделал; ты должен мне сказать. Это не шутка, – ворчит она. – Что, если

это что–то постыдное или неправильное?

–Ты имеешь в виду то, что мы сделали в церкви?

Её глаза расширяются, и удивление на её лице делает его восхитительным.

–Что сделали? – спрашивает Бруно.

–Ничего! – шипит Лаура. – Фрэнк…

Я смотрю на Бруно и говорю.– Бруно. Если ты извинишься, твои грехи будут

прощены.

–Значит ли это, что и Бог меня простит?

Я киваю. Трудно объяснить эти вещи ребёнку, если он такой маленький, как Бруно.

Он мило рисует крест на груди и бормочет.–Простите.

–Хорошо, – я похлопал его по спине, а затем посмотрел на Лауру. – Видишь? Он

раскаивается, поэтому ему простили его грехи.

Она сужает глаза и огрызается на меня. – Ты такой плохой.

–Я знаю, – ухмыляюсь я, потому что считаю это комплиментом.

Я встаю со скамейки и отряхиваю штаны. – Ну, я думаю, что это намёк на то, что

мне уже пора.

Бруно тоже спрыгивает, говоря.– Спасибо, отец Фрэнк!

– Не стоит благодарности, малыш.

Я начинаю уходить, хотя ещё не закончил с Лаурой. Однако, я не могу поговорить с

ней наедине, пока здесь Бруно. Это просто невозможно.

– Что сделал Бруно? – кричит Лаура.

Я оборачиваюсь. – Ты хочешь знать, не так ли?

– Да.

–Думаю, тебе придётся прийти в церковь, потому что это единственное место, где

мы будем говорить о конфиденциальном,– я поднимаю большой палец и ухожу прочь,

оставив ошеломлённую и раздражённую Лауру.

Глава 10

Ночью я стоял у церкви, прислонившись к зданию, я взял в рот сигарету и прикурил

её. Спустя пять минут одиночества, Карл, церковный пианист и главный мастер на все

руки, вышел на улицу и, увидев меня, пошёл в мою сторону. Не было ни дня, когда бы я

не смотрел на его изуродованные ухо и нос. Чёрт. Неудивительно, что люди больше не

приходят в нашу церковь. Они либо шокированы мной, либо боятся его. Мы как призраки

в доме с привидениями или монстры в особняке Франкенштейна.

–Эй, – говорит он, останавливаясь рядом со мной. – Есть закурить?

Я смотрю на него, думая, когда же он начал курить. Пусть он всего на четыре года

младше меня, я чувствую, что мне нужно защитить его от всякого дерьма или подобное

тому. Не то, чтобы я имел такое влияние.

Я вздыхаю и роюсь в кармане, чтобы вручить ему сигарету. Он берёт её в рот, и я

поджигаюеё для него. Мы оба курим и продолжаем смотреть на оживлённые улицы

перед нами.

– Итак, я могу спросить тебя кое–что? – внезапно произносит Карл.

– Смотря о чём, – говорю я.

– У тебя ещё остались старые контакты?

–Старые контакты? – я опускаю сигарету и смотрю на него.

–Да, ты знаешь… с дилерами и всяким таким дерьмом.

Я сжимаю свою сигарету и спрашиваю.– Зачем?

Он пожимает плечами и говорит. – Не знаю. Думал о том, чтобы начать заниматься

каким–нибудь бизнесом.

–Что? Тебе недостаточно церкви? – огрызнулся я,взяв сигарету обратно в рот.

– Я просто… Послушай, я не хочу, чтобы это было неудобно, но мне действительно

нужно зарабатывать больше. Поэтому я подумал, почему бы не найти ещё одну работу? Я

имею в виду, что это же не трудно, да?

Я фыркаю и качаю головой.– Ты ни хрена не понимаешь о том, о чём говоришь.

– Но ты был частью этого…

– Стоп, – прерываю я.

Поверить не могу, что мы говорим об этом.

–Что? Почему? Я просто хочу больше заработать.

– Не так. Не с ними.

–Послушай, я знаю, что они плохие люди, но мне нужны деньги больше, чем что–

либо, – он бросает сигарету. – У меня проблемы с оплатой медицинских счетов.

Я думаю, что он имеет в виду лечение его отдышки и, возможно, даже дальнейшее

использование медикаментов для уменьшения боли. Я не могу представить, каково это, и

действительно не хочу, если честно. Слишком много плохих воспоминаний.