— Я уверена: вы приняли правильное решение.
— Я не хочу, чтобы мой ребенок так рано узнал о сердечной боли, — продолжала Грейс.
— Думаю, вы никогда об этом не пожалеете, — ответила Вайолет, не выпуская ее руку.
— Но иногда, возможно, мы с вами сможем приходить сюда и…
— Восхищаться красотой сада!
— Да, восхищаться красотой сада, — эхом откликнулась Грейс.
Девушки переглянулись, а затем Вайолет предложила Грейс руку и они продолжили прогулку.
В результате эпидемии холеры в Лондоне в конце сороковых годов девятнадцатого века умерло около 15 000 человек, что значительно увеличило проблему захоронений в столице. Размещение лондонских умерших на тот момент уже некоторое время вызывало затруднения: кладбища при церквях были так переполнены, что приходилось перекапывать участки и использовать их снова и снова. Поскольку в те дни кремация не применялась, было внесено предложение организовать обширное кладбище за пределами Лондона, которое обеспечило бы жителей столицы местом для захоронений на многие годы вперед.
Дешево и быстро до выбранного места в графстве Суррей (расположенного на достаточном расстоянии от Лондона, чтобы не ставить под угрозу здоровье обитателей столицы) можно было добраться только по железной дороге. Сначала против этого плана были выдвинуты возражения. Например, епископ Лондонский считал, что «шум и гам» — неизбежный спутник железнодорожного сообщения — несовместим с торжественностью похорон. Против также выступали представители знати: некоторые воспринимали идею захоронения их близких по соседству с менее высокородными покойниками оскорбительной: подразумевалось, что даже бедняки смогут позволить себе оплатить и плату за проезд, и разумную стоимость похорон в Бруквуде и тем самым избегнут позора от того, что их родственники будут погребены в общей яме. Когда епископа и остальных противников этой идеи наконец заверили в том, что скорбящие первого, второго и третьего класса, а также гробы с их близкими будут путешествовать отдельно, как и представители разных религий, была основана компания «Бруквуд некрополис рэйлвей». Произошло это в 1854 году.
В те времена путешествие на поезде все еще было чем-то необычным (первое регулярное пассажирское сообщение было налажено лишь в 1830 году), но ему предстояло стать чрезвычайно популярным. В сороковые годы девятнадцатого века промышленная революция уже шла полным ходом, и к 1851 году было проложено около десяти тысяч километров путей. В 1863 году, после расчистки большой территории от трущоб, открылась первая ветка лондонского метро.
Бесценная книга Джона М. Старка «The Brookwood Necropolis Railway» («Железная дорога “Бруквуд некрополис рэйлвей”») дала мне массу полезной информации об этой ветке, такой как цена за билет скорбящего или принцип размещения представителей разных классов; но в связи с требованиями сюжета я позволила себе некоторую вольность при описании поезда (например, в действительности в них не было коридоров). Поезд «Некрополис» ходил со станции Ватерлоо в Лондоне до станции Бруквуд в графстве Суррей приблизительно до 1941 года, хотя на этом кладбище до сих пор хоронят, а на его великолепной территории проводят экскурсии, часто посвященные «Некрополис рэйлвей».
Некоторые кладбища при церквях оказались переполнены еще в 1665 году (год Великой чумы), и к тому времени, когда на трон взошла королева Виктория, многие из них закрыли. Была предложена целенаправленная организация новых кладбищ, первым из которых стало кладбище Кенсал-Грин возле станции Пэддингтон. Когда в 1843 году умер герцог Сассекский, дядя королевы Виктории, он указал в своем завещании, что желает быть похороненным именно на Кенсал-Грин, среди простых лондонцев, и это привело к невероятному всплеску популярности нового кладбища. Его просторная, похожая на парк территория очень скоро послужила примером для шести других кладбищ на окраинах Лондона, включая Хайгейтское кладбище, которое стало самым модным местом для захоронений в Лондоне. Там были не только катакомбы (то есть подземные ходы с нишами, оборудованными полками, на которые ставили гробы), но даже Египетская авеню, ведущая к великолепному Ливанскому кругу, где два десятка больших фамильных склепов окаймляли дорожку, петляющую вокруг величественного древнего кедра. По воскресеньям зажиточные викторианские семейства совершали променад по аллеям и дорожкам, навещая почивших близких.
