– Но кто подходит ему лучше, чем я? Кто знает его и его привычки так, как знаю я? – Она перешла к соседней могиле. – Кроме того, я пока еще не сдаюсь… – пробормотала она.
Что-то в ее голосе заставило Мэри насторожиться. Неужели?.. Но нет, конечно же нет.
Миссис Джонс тихонько рассмеялась и пригладила свой простой черный корсаж.
– Но вы же не…
– Разве я что-то сказала? – невинно поинтересовалась миссис Джонс.
Мэри широко улыбнулась.
– Но я думала… – Она осеклась, осознав, что чуть не сказала грубость.
– Ты думала, что я слишком стара. Да. – Миссис Джонс слегка задумалась. – Я тоже этого опасалась.
Они прошли еще немного. Мэри остановилась, чтобы прочитать еще одну эпитафию; букв было почти не разобрать.
Миссис Джонс взяла ее под руку.
– Имей в виду, Томасу я ничего не говорила.
– Но почему? – При мысли о том, что она первая, кому хозяйка доверила свой секрет, Мэри ощутила восторг – чистый и сладкий, как кусок сахара.
– О, я не хочу понапрасну возбуждать его надежды. Раньше я сообщала ему сразу, как только замечала первые признаки, но в конце концов все заканчивалось плохо и это только причиняло ему больше страданий. Кроме того, в прошлом году, когда Господь забрал нашего Грандисона, он был совершенно убит горем. Впрочем… эта беда не минует ни богатых, ни бедных, – добавила миссис Джонс и оглянулась на Монноу-Хаус, самое высокое здание в ряду одинаковых сливочного цвета домов. – Эта мадам рожала десять раз. Ни одного живого.
Мэри попыталась представить себе, каково это. Что-то вроде подвала Ма Слэттери, но в десять раз хуже. Когда все твои надежды и устремления заканчиваются лужей крови.
Они подошли к реке, и Мэри поразилась синеве воды. Солнце скрылось за облаками, но Монноу сверкала, словно кинжал, прорезающий себе путь сквозь поля. В ней отражается небо, вот в чем дело, поняла Мэри. Она подняла голову и увидела кусочек ярко-голубого между белым и воздушным. За последними домами начинался луг; тропинка была довольно грязной, и им приходилось ступать довольно осторожно, чтобы не запачкать туфли.
Берег был мягким; земля крошилась и осыпалась в реку. Мэри взглянула на воду и удивленно нахмурилась.
– Я думала, она течет в другую сторону, к Чепстоу?
– Так и есть, – подтвердила миссис Джонс. – Приглядись.
Мэри посмотрела еще раз, внимательнее. Волны оказались всего лишь рябью на поверхности, которую нагонял ветерок.
– Взгляни на вон тот прутик и листья – на самом деле они плывут к нам, просто рябь на воде скрывает их истинный путь.
Церковный колокол возвестил, что наступил полдень. Миссис Джонс и Мэри заторопились обратно в Монноу-Хаус.
Мистер Джонс проверял книгу приходов и расходов. Что означало – он стоял, облокотившись о маленький полированный столик, и смотрел через плечо Мэри Сондерс, которая считала куда быстрее его.
– Хм-м-м… – время от времени восклицал он.
На самом деле его голова была занята совсем другим.
Он прочитал все нужные книги. В свое время мистер Джонс заплатил хорошие деньги за труды с названиями вроде «Шедевр Аристотеля» и «Супружеская любовь»; он держал их запертыми в ящике стола, чтобы не увидели слуги. Из этих сочинений он почерпнул много мудрого, как то: никогда не исполняй супружеских обязанностей на голодный желудок. Или – если женщина находится сверху, она зачнет карлика. Томас Джонс считал себя добросовестным мужем. Он внимательно наблюдал за Джейн, пытаясь разглядеть признаки беременности – утолстившиеся щиколотки или вздувшуюся под глазом вену. Он делал все, чтобы доставить ей удовольствие, потому что знал: без этого женщина никогда не затяжелеет.
Но последнее время он чувствовал, что Джейн от него отдалилась.
Мэри Сондерс то и дело хмыкала и фыркала. Наконец она подняла голову и потыкала в страницу разлохматившимся пером.
– Двадцать два фунта, пять шиллингов и шесть пенсов!
Он заглянул в книгу.
– А, Морганы.
– За четырнадцать месяцев они не заплатили вам ни пенса!
Мистер Джонс облизнул губы.
– В самом деле? Так долго? Что ж, наш достопочтенный член парламента – весьма занятой человек.
– Его супруга вплывает к нам в магазин каждый месяц, словно белая лебедь.
– Мэри. – Он вздохнул. – Ты не осознаешь всех трудностей нашего положения. На заказчиков вроде Морганов нельзя давить.
– Но вы же не червяк у них под каблуком!
Мистер Джонс бросил на нее ледяной взгляд и постучал по книге, призывая вернуться к счетам. Мэри прикусила губу.
