Как ни странно, в памяти у нее осталась не возмущенная физиономия жены достопочтенного члена, но лицо миссис Джонс. Мэри ждала у дверей и тряслась, как ребенок, заблудившийся в лесу.
За ужином миссис Джонс не смогла запихнуть в себя ни кусочка. После трапезы домашние разошлись, и они с мужем остались вдвоем.
– Джейн?
Она подняла голову, удивившись тому, что он назвал ее по имени.
Мистер Джонс накрыл ее руку своей теплой ладонью.
– Нынче вечером ты сама не своя.
– Это ничего. – Она сморгнула набежавшие слезы, благодарная ему за внимание.
– Гетта тебя утомила?
Как бы ей хотелось кивнуть в ответ, списать все на обычный изнурительный день. В конце концов, это было бы не первый раз, когда она скрыла от Томаса правду. На душе у нее были тайны и посерьезнее.
Миссис Джонс с сожалением покачала головой:
– Дело в том, что… Мэри. Она… вела себя дерзко. С миссис Морган.
Мистер Джонс нахмурился:
– Дерзко?
– Она не хотела ничего дурного. Она просто… рассмеялась.
– Рассмеялась? Над чем? – грозно спросил он.
– Ни над чем, – неубедительно соврала миссис Джонс. Она не могла заставить себя рассказать о происшествии подробнее, упомянуть вывалившуюся бледную грудь – отчасти из страха, что может засмеяться сама.
– А что с заказом?
Миссис Джонс поежилась.
– Вот именно это меня и беспокоит. Только поэтому я вообще об этом рассказала. Когда миссис Морган только пришла, она собиралась заказать мне три костюма для мисс Анны…
– А теперь Мэри Сондерс испортила наши отношения с самой значительной из наших заказчиц! – Мистер Джонс произнес это так, будто стоял на кафедре в зале суда.
Миссис Джонс поморщилась.
– Я не уверена, Томас. Миссис Морган отбыла в такой спешке…
Он стукнул ладонью по столу.
– Нам еще очень повезет, если хоть кто-нибудь из этой семьи переступит порог нашего магазина!
Она закрыла лицо руками.
– Что же касается этой девчонки, то я покажу ей, чего стоит ее дерзость! Я покажу ей «ничего дурного»! Немедленно приведи эту нахалку сюда, и я мигом отучу ее ухмыляться.
Миссис Джонс застыла от ужаса.
– Но, дорогой мой, подумай…
– Говою тебе, приведи ее сюда, и я всыплю ей дюжину розг. С такими, как она, разговаривать бесполезно.
– Томас. – Миссис Джонс собралась с силами. – В нашем доме никого и никогда так не наказывали, и я не могу согласиться с тем, что…
– Вот как? Ты не можешь согласиться? – Вена вздулась у него на переносице. – Я надеюсь, наш дом пока еще не бабье царство и командую в нем я!
За все годы их супружества, в котором были и разногласия по домашним вопросам, и тяжелые времена, и неприятности с деньгами, миссис Джонс ни разу не видела, чтобы у ее мужа было такое лицо. Казалось, своим глупым детским поступком Мэри Сондерс разрушила жизнь своего хозяина.
Мистер Джонс встал и с ужасным скрежетом оттолкнул стул. Каждой частичкой своего существа миссис Джонс отшатнулась от мужа, но взяла себя в руки и не сдвинулась с места. Она слышала его тяжелое дыхание. На мгновение ей показалось, что его лицо смягчилось, – но нет, это была не доброта, а скорее какое-то неясное сомнение. Он нагнулся за костылями и пробормотал что-то себе под нос, так тихо, что ей пришлось переспросить:
– Прошу прощения?
– Сделай это сама, – буркнул он. – Так будет приличнее.
С этими словами он вышел из комнаты.
– Эби сказала, что я нужна.
Хозяйка стояла посреди гостиной, спрятав руки за спину, словно воришка. Глаза у нее были красные.
– Мэри, – быстро начала она. – Мистер Джонс… то есть мы – мой муж и я – мы решили, что тебя следует высечь за твое сегодняшнее поведение.
Миссис Джонс вытащила руку из-за спины, и оказалось, что она держит березовую розгу. Она растерянно повертела ее в пальцах, словно это была некая новомодная штучка и она не знала, как с ней обращаться.
Мэри в упор посмотрела на хозяйку. Некоторое время обе молчали. Она все еще не могла поверить, что это происходит на самом деле – ее не секли с тринадцати лет, с того самого раза, когда она потеряла деньги.
– Ты совершила дурной поступок, – с трудом выговорила миссис Джонс. Ее губы слегка задрожали.
– Что я такого сделала?
– Ты насмехалась над миссис Морган.
– Я смеялась не над ней. Я не имела в виду ничего плохого. И я попросила прощения!
Миссис Джонс поднесла было руку ко рту, но осознала, что все еще держит розгу, и торопливо ее опустила.
– Все дело в том, как ты смотрела на нее, когда рассмеялась.
– Я не отвечаю за свое лицо, мадам!
Но конечно, это была ложь. Весной ей повысили жалованье, и она охотно согласилась – и это было то же самое, как если бы она продала себя Джонсам со всеми потрохами. Ее спина, руки, слова, лицо – все принадлежало им.
– Твое поведение оскорбило миссис Морган. Возможно, мы потеряли самый важный заказ года.
– В таком случае она слишком обидчива, – пробормотала Мэри.
– О, Мэри. Ну какая же леди не обидится, если на нее так смотреть. В такую минуту!
Даже теперь Мэри не смогла удержаться от улыбки – совсем крошечной, но все же улыбки.
– Если ты ведешь себя как ребенок, я вынуждена обращаться с тобой как с неразумным дитятей. Войди, Эби! – неожиданно громко выкрикнула миссис Джонс.
