– Нет, – слегка охрипшим голосом возразила хозяйка. – Эби сегодня ночует с миссис Эш. Я подумала, что ты лучше выспишься, если будешь в кровати одна. – Она посмотрела на свои сжатые в кулак пальцы. – Я должна тебе кое-что сказать, моя дорогая. Может быть, ты уже догадалась, что именно.
Эти глаза! Словно прожженные в простыне дыры.
– Это было не мое решение – наказать тебя подобным образом. Я знаю, что все вышло случайно – с миссис Морган. – Миссис Джонс откашлялась. В тишине маленькой комнатки этот звук показался оглушительно громким. – Но… у нас с тобой один и тот же хозяин, – почти неслышно закончила она.
Эта дерзкая бровь, недоверчивая, ставящая под сомнение любое слово!
– В каком-то смысле мы все служанки, Мэри, разве нет? – взмолилась миссис Джонс.
Мэри оперлась о подушку и придвинулась совсем близко к хозяйке:
– Возможно, мадам. Но одних секут… а другие держат розги.
Ее горячее дыхание обжигало.
Миссис Джонс почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Она ничего не видела, она слепла, и в ее сердце было черно, словно в угольной шахте.
Собравшись с силами, она протянула Мэри маленькую баночку, прикрытую бумажкой.
– Это мазь. Для твоей спины. Позволь мне намазать тебя.
На мгновение она подумала, что Мэри швырнет баночку ей в лицо, но та только молча повернулась и приподняла рубашку. Ее плечи были гладкими и молочно-белыми – ровно до первой кровавой полосы. Миссис Джонс уселась поудобнее, и подушка, что лежала между ней и Мэри, вдруг подозрительно звякнула. Мэри замерла, и скорее это, чем непонятный звук, заставило миссис Джонс насторожиться. Она приподняла подушку и увидела струящийся через узкую кровать ручеек монет.
– Что это? – изумленно выдохнула она и машинально перевернула несколько самых больших монет. – Сколько здесь?
Мэри обернулась, словно не понимая, о чем идет речь.
– Одиннадцать фунтов, три шиллинга и два с половиной пенса, – после долгой паузы сказала она.
Миссис Джонс молча пошевелила губами, повторяя. Не вполне осознавая, что делает, она положила подушку к себе на колени и прижала ее к животу. На какую-то долю секунды ей захотелось встать, и выйти из комнаты, и забыть, что она вообще сюда заходила, но миссис Джонс овладела собой.
– Мэри Сондерс?
В ее голосе слышались одновременно обвинение, угроза и мольба.
– Что?
– Откуда у тебя эти деньги?
– Они мои.
– Но как это возможно?
Мэри без всякого выражения, как кошка, уставилась на хозяйку.
– Я знаю, что ты солгала мне насчет старых долгов, – уже увереннее сказала миссис Джонс. – Но как у служанки, девушки в твоем положении, может оказаться целое состояние?
Снова вздернутая бровь.
– По-твоему, это не состояние? Одиннадцать фунтов!
Мэри упорно молчала, словно ей склеили губы.
Миссис Джонс на мгновение закрыла глаза. Необходимо быть твердой, напомнила она себе. Этот разговор должен идти в ту сторону, в какую ей нужно.
– Важно не то, сколько здесь денег, а то, как они к тебе попали, – тихо сказала она.
– Это мое дело, – огрызнулась Мэри.
Миссис Джонс приоткрыла рот. Новая жуткая мысль пришла ей в голову.
– Я не потерплю воровства в этом доме!
– Я ничего не крала.
– Этого не может быть. Должно быть, ты обокрала кого-то из наших заказчиков. Тебе просто неоткуда было взять такую сумму – ведь когда ты пришла к нам, у тебя не было ни гроша! – Смятение и страх не давали ей думать ясно. – Скажи мне, чьи они. Мисс Робертс?
Мэри покачала головой.
– Но ведь не миссис Морган?
Опять тот же жест.
Миссис Джонс застыла от ужаса.
– Наши? Неужели ты пала так низко? Неужели ты смогла украсть из дома вещи и продать их? У своей собственной семьи? Ведь мы твоя семья, ты это знаешь. Больше у тебя никого нет.
Мэри бросила на нее яростный взгляд. Ее глаза заблестели. Непонятно, слезы это или просто отражение свечи, подумала миссис Джонс.
– Я ничего не крала. Эти деньги мои, клянусь. Все до последнего пенни.
– Но откуда они у тебя?
– Какая разница? – Голос Мэри почти сорвался на визг. – Деньги всегда откуда-нибудь берутся. Вернее сказать, отовсюду. Подумайте, в скольких карманах полежали эти монеты. Главное то, что я их заработала.
– Честно?
Долгое молчание.
– Да.
– Ты лгунья, – бросила миссис Джонс, с трудом проглотив ком в горле. – И я не знаю, кто еще. И даже не хочу знать.
Мэри пожала плечами.
Неуверенным движением миссис Джонс смахнула монеты в передник. Мэри протянула руку, но хозяйка шлепнула ее по пальцам, и она спрятала руку за спину, словно обжегшись.
– Знаешь ли ты законы этой страны, Мэри Сондерс? – Миссис Джонс встала и перевела дыхание. Монеты оттягивали передник. – Если ты украдешь хотя бы носовой платок и это будет доказано, тебя вздернут на виселицу.
– Я не воровка, – сквозь зубы процедила Мэри.
Миссис Джонс подошла к двери и обернулась.
– Молись, – дрожащим голосом выговорила она.
Дверь с треском захлопнулась.
Наступило утро, такое же, как и любое другое.
Мэри надела корсет на покрытую кровоподтеками спину и затянула его так туго, что даже застонала от боли.
