– Какая дурочка, – заметила Мэри. – Забыть кинжал дома.
Миссис Джонс грустно улыбнулась.
– Это случается даже с самыми умными.
Гетта задумалась.
– А Хью и Бет, они так и остались одни? – наконец спросила она.
– Вовсе нет, – встряла Мэри. – Они отправились на следующую ярмарку и наняли себе другую служанку, поумнее этой.
Дэффи вдруг прочистил горло. Все вздрогнули от неожиданности – предполагалось, что он давно спит.
– Ты ведь не знаешь эту историю, – резко бросил он. – Почему бы тебе не придержать свой чертов язык?
Мэри посмотрела в его сторону. Свечи отбрасывали неровные тени, и она не могла разобрать выражения его лица. Она аккуратно воткнула иголку в ткань.
– В таком случае я иду спать, – сухо сказала она, положила штопку на стол в общую кучу и вышла из комнаты.
Вернувшись из детской – она укладывала Гетту в постель, – миссис Джонс обнаружила, что Дэффи по-прежнему сидит на своем стуле и бездумно смотрит на догорающие в камине дрова. Он покусывал мозоль на большом пальце. Как правило, Дэффи никогда не грубил и не срывался, и миссис Джонс считала его добродушным парнем. Мэри Сондерс каким-то чудом сумела вывести его из себя.
Колючка и задира – такой казалась дочка Сью Рис на первый взгляд. Но это была всего лишь ее защитная оболочка. Это становилось ясно каждому, кто мог заглянуть в ее темные серьезные глаза. Всего пятнадцать лет – и уже потеряла мать! Оказалась совершенно одна, словно ребенок, выброшенный в сточную канаву! Миссис Джонс не любила думать на эту тему, это было слишком болезненно. Когда она представляла себе судьбу Сью Рис, ее жизнь в Лондоне, то невольно вздрагивала от ужаса и благодарила Создателя за то, что он дал ей мужа, на которого можно опереться в любых трудностях, и достойное ремесло, и дом, в котором можно растить дочь и – может быть – сына в будущем.
Она взяла в руки штопку и снова уселась напротив Дэффи. Легче всего было бы не говорить ничего, оставить все как есть, но миссис Джонс вдруг подумала, что слишком часто в жизни она выбирала самый легкий путь и не затрагивала больных вопросов.
Однако Дэффи заговорил первым.
– Я прошу прощения за то, что выругался.
– О, дело не в этом, Дэффи. Ты был слишком резок с бедной девушкой, только и всего, – мягко сказала она.
– Если и так, то она это заслужила, – рыкнул он.
– Да что с ним такое? – удивилась миссис Джонс.
– Но…
– Она просто злая, дерзкая, наглая девчонка, – перебил он. – Не можете же вы этого не видеть. Расхаживает тут по дому со своим важным городским видом и распускает язык…
– Она здесь чужая, Дэффи. Она не знает, что и как у нас принято.
– Тогда пусть не насмешничает и не придирается!
Миссис Джонс устало вздохнула. Соблюдать необходимую дистанцию со слугами всегда казалось ей довольно трудным. Живя с ними под одной крышей, она привыкла считать их членами семьи, чем-то вроде приемных детей.
– Ты ведь не знал Сьюзан Рис, не так ли? – спросила она.
Дэффи с недоумением посмотрел на нее, словно она сделала не самую удачную попытку переменить тему разговора.
Миссис Джонс цокнула языком.
– Ну конечно же! О чем я только говорю, глупая голова. Она же уехала в Лондон, когда ты был совсем еще ребенком. Что я хочу сказать… знаешь ли, Сью – то есть Сьюзан Сондерс, как ее стали звать после замужества, – была восхитительной женщиной.
– Значит, это от нее у девчонки эти глаза? – безразлично поинтересовался он.
Да он не остался равнодушным к «этим глазам», отметила миссис Джонс. Забавно.
– Нет, Дэфф. Я имею в виду не красоту. Она была очень доброй. Мы с Сью были лучшими подругами, пока муж не увез ее в Лондон. Только представь себе, Мэри выросла с такой прекрасной матерью, и они были невероятно близки, и вдруг судьба отнимает у нее самого родного человека – в мгновение ока… – Ее голос задрожал. – И Мэри приезжает сюда, на свою родину, но не знает ее обычаев, она совсем тут чужая… ну конечно же первое время девочка будет грустить и злиться. Что тут удивительного?
– Сочувствую ей в ее горе, – холодно сказал Дэффи.
Миссис Джонс вдруг почувствовала себя совершенно разбитой.
– Просто постарайся понять ее. Уверена, что ты сможешь; ты ведь прочитал столько книг, ты должен владеть этим даром – понимать других!
Дэффи слегка пожал плечами. Можно было не льстить так открыто, подумал он, глядя на тлеющие угли.
– Горе может проделывать с людьми чудные вещи, – тихо заметила миссис Джонс. – Сердце выворачивается так, что его и не узнать.
Она вовсе не собиралась напоминать ему о своих собственных потерях. Последнее, чего хотела миссис Джонс, – это вызвать в Дэффи жалость к себе самой. Но он посмотрел на нее так, словно она произнесла единственные подходящие слова.
– Я постараюсь, – сказал он и улыбнулся.
– Спасибо, Дэффи.
Когда Дэффи отправился спать, миссис Джонс все еще сидела за штопкой, пытаясь поймать последние угасающие отсветы горячих углей.
