Уже некоторое время Нэнс Эш старалась не сводить с лондонской девчонки глаз. Должен же хоть кто-то в этом доме быть бдительным. Поначалу она еще сомневалась и спрашивала себя: может ли быть так, что ее неприязнь к Мэри Сондерс вызвана всего лишь молодостью и привлекательностью этой девушки? Разумеется, она раздражалась, наблюдая за тем, как Мэри, такая юная и полная жизни, играет с Геттой в салки. Они гонялись друг за другом, словно щенки, натыкаясь на мебель и задыхаясь от хохота. И потом, новая служанка взяла за правило оспаривать или ставить под сомнение авторитет миссис Эш в самых незначительных и мелких вещах: в выборе слова, например, или в верности приметы. Разумеется, это делалось для того, чтобы подорвать доверие к ней в более серьезных вопросах. Мэри Сондерс была очень близка с хозяйкой; теперь эти двое были неразлейвода. В доме только и было разговоров, что о «руках ее матери» и «прирожденном таланте к шитью». Как будто пару вышитых цветочков можно назвать настоящей работой, достойной доброго слова! Как будто это можно сравнить с ежечасным трудом по воспитанию ребенка – да еще такого надоедливого и избалованного, как Гетта, если уж на то пошло!
Поэтому миссис Эш продолжала молиться и просить Господа ниспослать ей понимания, и терпения, и сил, поскольку делить кров с новой служанкой было нелегким испытанием. Лишь через несколько долгих недель она утвердилась во мнении, что лондонская девчонка на самом деле испорчена насквозь. У Мэри Сондерс было совершенно гнилое нутро.
Пока что у нее не было доказательств, лишь ощущения. Она чувствовала исходившую от девчонки порочность, и рано или поздно та должна была прорваться на поверхность и обнаружить себя. Миссис Эш находила утешение в Книге Иова.
– Есть в ней что-то неправедное. Тебе так не кажется? – спросила она однажды у Дэффи. Он вырезал для Гетты маленькую деревянную лодочку во дворе.
– В ком? – Дэффи удивленно посмотрел на кормилицу.
– В лондонской девчонке конечно же.
– О, вы все еще называете ее лондонской девчонкой?
– Я думаю, она красит лицо. Эти губы… у них очень неестественный оттенок.
– По-моему, ничего себе губы, – легко заметил он.
Миссис Эш бросила на него подозрительный взгляд. Не может быть, чтобы эта Сондерс уже запустила свои когти и в него?
– И я нисколько не удивлюсь, если она окажется воровкой. Говорят, в больших городах одни воры.
– Мне кажется, вы чрезмерно строги к ней. – Дэффи склонился над игрушкой; его парик слегка съехал набок.
– Знаешь, если заметишь за ней какую-нибудь ложь, ты должен немедленно сказать хозяйке. В этом состоит наш христианский долг, – важно добавила миссис Эш.
– А я думаю, наш христианский долг состоит в том, чтобы не совать нос в чужие дела, – пробормотал он.
Щеки миссис Эш побагровели. Раньше Дэффи никогда не отвечал ей так задиристо и непочтительно. Очевидно было одно: Мэри Сондерс заражала все вокруг неповиновением и дерзостью.
Однажды, когда девчонка отправилась на рынок, миссис Эш не поленилась забраться по скрипучей лестнице в комнату на чердаке, где спали обе служанки. И здесь она наконец-то нашла долгожданное доказательство. На матрасе были разложены лоскуты шелка и тафты всех возможных расцветок, свернутая в колечко серебряная нить и полоска кружев, намотанная на клочок бумаги – кажется, страницу из книги. На тонком коричневом одеяле бесстыдно распростерся сам грех, вернее, грехи: тщеславие, праздность и плод их союза – воровство.
Несколько часов миссис Эш хранила это знание в себе. Но днем, проходя мимо Мэри Сондерс в узком коридоре, она все же не выдержала.
– Я знаю о твоем преступлении, – без всякого вступления сообщила она и выставила руку, чтобы преградить девчонке путь.
Новая служанка заметно побелела.
– Следует ли мне сказать обо всем хозяйке, – почти вежливо продолжила миссис Эш, – или ты признаешься ей сама?
У Мэри Сондерс задрожал подбородок.
– В чем я должна признаться? – слабо спросила она.
Миссис Эш придвинулась ближе.
– Я знаю, ты нас презираешь и считаешь темными крестьянами, которые ничего на свете не видели. Ты думаешь, что ты лучше, потому что приехала из Лондона. Да мы и башмаков своих не замараем грязью этой мерзкой Гоморры! – почти выплюнула она и облизнула губы. – Но мы не настолько невежественны, чтобы не знать законов.
Мэри попыталась протиснуться мимо.
– Не укради! – возвестила миссис Эш голосом Моисея.
Девчонка замерла и уставилась на нее.
– Не укради? – повторила она.
Как будто она и понятия не имела, как это называется!
