– Когда я пришел его опрашивать, Бонд отпер аж три замка. Вряд ли он мог оставить дверь открытой.
– Так что у кого-то был ключ, – заключила Лесситер.
– Или он хорошо знал убийцу и сам его впустил, – предположил Декер. – И, насколько я могу судить из общения с Бондом, в это ночное время он первому встречному никогда не открыл бы – тут требовалось просто-таки безграничное доверие.
– Вы вкладываете в это какой-то определенный смысл? – резко спросил Грин.
– Пока что нет.
Полицейский сорвал с ремня свой значок и швырнул на крыльцо:
– Какого хрена я вообще ношу эту штуку, если не могу защитить свой собственный город?
Декер наклонился, подобрал значок, внимательно изучил – не помялся ли, – и вручил обратно Грину.
– Все у нас получится, детектив, – сказал он.
– Откуда такая уверенность? – вопросила Лесситер.
– Потому что провал в мои планы не входит.
Через два дня после похорон Декер сидел в кухне дома Митчеллов.
Он тщательно разгладил копии писем, обнаруженных в шкафчике Стэнли Ноттингэма в камере хранения гериатрического центра в Нью-Джерси, аккуратно разложил перед собой на столе. Писем было несколько, но ни в одном не содержалось и намека на какие-то припрятанные сокровища.
Амос уже в пятый раз перечитывал одно из них:
