Западный и восточный входы в темную гробницу были украшены барельефами. Многие из них стерлись, и их смысл было трудно определить. Среди орнамента попадались гребни, птицы (вероятно, павлины), кресты, топоры, звезды и разные животные (в том числе львы). Внимание привлекала вырезанная у восточного входа длинная черная змея, рядом с которой к стене при помощи черного битума были прикреплены крошечные красные цветы{447}. Лаярд тщетно пытался узнать значение этой змеи у шейха Насра, но тот ответил, что изображение было вырезано просто ради красоты каменщиком-христианином несколько лет назад. Лаярд понял, что в этом объяснении мало правды — резьба пользовалась огромным уважением езидов, которые каждый день натирали ее древесным углем, чтобы сохранить черный глянец{448}. Каждый, кто входил в гробницу, должен был поцеловать черную змею, как будто она занимала особое место в его верованиях{449}.
Лаярд был прав — змея действительно занимала особое место в религии езидов. Ей не только поклонялись во время праздника{450}, ее считали символом тотемной магии. Потомки некоторых шейхов, особенно Манда и Рухсита{451}, живших в деревнях Байбан и Насари в провинции Мосул, были убеждены, что умеют повелевать змеями и обладают иммунитетом против их яда. Европейские путешественники называли этих людей заклинателями змей, поскольку они странствовали по деревням, за небольшую плату демонстрируя свои магические способности{452}.
Британская писательница Э. С. Дровер, книга которой «Ангел-Павлин» является единственным задокументированным исследованием культуры езидов, встречалась с таким заклинателем змей и его «чрезвычайно уродливой» дочерью Джахерой (ее имя переводится как «змеиный яд») во время посещения деревни Баашика в 1940 г. Миссис Дровер описывает, как шейх, потомок шейха Манда, и его дочь вошли во двор дома — их плечи были обвиты огромными змеями с узорчатой шкурой. Затем отец снял змею с шеи дочери и опустил животное на землю. «Змея поползла в редкую траву, вид ее был устрашающим. Длина змеи составляла пять или шесть футов, а толщина превышала два дюйма»{453}. Шейх поймал змею и вернул ее на плечи ребенка. Миссис Дровер предложила странной парочке пожертвование, и шейх с дочерью согласились позировать для фотографии, приблизив плоские головы змей к своим губам, а затем пошли к следующему дому{454}. Миссис Дровер спросила хозяина, можно ли верить рассказам о волшебных способностях заклинателей змей, и услышала в ответ, что Джахера ловит змей в поле и что у животных не удаляют ядовитые клыки{455}.
Заклинание змей — это своего рода представление, рассчитанное на публику. Кроме того, это внешнее проявление шаманистического культа змеи, который, по всей видимости, с незапамятных времен имел важное значение для поклоняющихся ангелам езидов. Тот факт, что магические таланты якобы передавались из поколения в поколение, указывает на глубокие корни, уходящие в незапамятные времена. Точно неизвестно, какой смысл придают езиды образу змеи, хотя глубокое почитание этого животного позволяет сравнить его с Ангелом-Павлином — другими словами, это символ Азазеля, или Шайтана. Вероятно, змея также символизировала духовную энергию и магическую силу самих шаманов.
Но каково происхождение этого символа магической силы? Может быть, он указывает не только на наследственный шаманистический культ езидов, но и на его источник? Культ змеи и лица, напоминающие морды гадюк, ассоциируются со Стражами. Таким образом, если Стражи действительно существовали как реальный народ, живший в этом же регионе в доисторическую эпоху, то почитание змеи езидами вполне может быть памятью об их присутствии и влиянии.
