– Я в полном здравии, миссис Уиггс. Почему меня должно что-то беспокоить? – Я широко распахнула глаза, изображая святую невинность. Экономка, напротив, прищурилась.
– У вас крошки во рту не было с вечера четверга. Если регулярно не удовлетворять аппетит, это может вызвать… истерию, – заметила она. – Вы не выходили из комнаты с…
– С предрассветного часа пятницы. Когда мой муж соизволил притащиться домой. – Я лежала и смотрела в потолок. – Он дома?
– Нет, миссис Ланкастер. Он ушел рано утром. Сегодня я заменю зеркало, а эту одежду отнесу в прачечную. Полагаю, поэтому она на полу?
Госпожой я была неаккуратной, разбрасывала одежду по комнате. Этой своей новой привилегией я до сих пор пользовалась с огромным удовольствием.
– Зеркало менять не надо. Во избежание споров о том, кому из нас не повезло: Томасу или мне. В конце концов, это у меня голова разбита.
– Миссис Ланкастер, не стоит из глупого инцидента раздувать катастрофу, вы уж мне поверьте. Мы не должны наказывать себя.
– Разумеется. Если есть кому нас наказать, – ответила я.
Моя реплика была встречена глухим молчанием, непробиваемым, как слежавшаяся глина на набережной Темзы. Наконец миссис Уиггс вздохнула и произнесла:
– Я велю Саре принести вам завтрак сюда. – С охапкой грязного белья она направилась к двери.
– Завтрак нести не нужно. А вот Сару, пожалуйста, пришлите.
– Зачем?
– У меня к ней поручение.
– Я передам.
– Нет. Спасибо.
Снова молчание.
– Хорошо, пришлю. – С этими словами экономка отчалила, и я заперла за ней дверь.
Через пару минут в спальню постучала Сара. Я отдала ей распоряжения и отослала. Пока ждала ее возвращения, с тревогой размышляла. Мое благополучие зависело от привязанности Томаса. Мое положение в качестве его новой игрушки и без того было зыбким, но теперь, похоже, моя звезда и вовсе закатилась. Я не сумела даже на короткое время стать для него уютно привычной, как старые тапочки, которые жалко выбрасывать. Мне не дали такой возможности. Я сразу превратилась в неудобство, в обузу. Естественно, меня ждали либо изгнание, либо смерть. Мой молодой супруг обладал чрезвычайно вспыльчивым нравом, и мне было страшно за человека, с которым он подрался ночью, вернувшись домой весь в крови. Нет, сегодня я из спальни ни ногой. Мне надо многое обдумать, оценить возможные варианты.
Вспомнив про окровавленную рубашку, я вскочила с кровати, стала искать ее в комнате. Рубашка исчезла. Я рассмеялась. Ну, конечно! Миссис Уиггс ворвалась ко мне только за тем, чтобы забрать рубашку Томаса.
От удара кулака кровь так не хлещет. Наверняка в ход пошел нож. А на обнаженном торсе Томаса не было ни царапинки. Что, если человек, с которым он дрался, погиб? Полиция, вероятно, уже идет по следу. Что мне сказать, если меня станут допрашивать?
Сара наконец вернулась.
– Вот, миссис Ланкастер, – выдохнула она, с трудом удерживая в руках кипу газет. – Миссис Уиггс сказала, вы неважно себя чувствуете. Но та-ак посмотрела на меня, когда увидела, что я принесла вот это. Не одобряет она, знаете ли. Считает, что это нездоровое увлечение. Я ей сказала, что газеты пойдут вам на пользу, сразу взбодритесь. Все только об этом и говорят. Вон, видите, миссус, везде на первой полосе. Как раз то, что вы и весь Лондон ждали. Не знаю, как вы можете это читать. У меня аж кровь стынет.
Сара положила кипу на комод, и я взяла верхнюю газету: «Дейли ньюс» от первого сентября.
ЕЩЕ ОДНО ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО В УАЙТЧЕПЕЛЕ
Вчера в Уайтчепеле была зверски убита еще одна женщина.
Около четырех часов утра констебль Нил обнаружил на Бакс-роу женщину, лежавшую в луже собственной крови. Ее горло было перерезано от уха до уха. Констебль Нил поднял тревогу, был вызван врач.
Доктор Льюэллин с Уайтчепел-роуд осмотрел женщину и констатировал смерть. Труп быстро доставили в отделение полиции Бетнал-Грин, где при дальнейшем обследовании вскрылись ужасающие детали. Нижняя часть туловища женщины была изувечена глубокими ранами.
Тело перевезли в мертвецкую прихода на Олд-Монтагю-стрит. Полиция приложила все усилия, чтобы установить личность погибшей.
ИЗГНАНА ИЗ НОЧЛЕЖКИ
На нижней юбке погибшей обнаружена маркировка Ламбетского работного дома; из личных вещей при ней найдены только расческа и осколок зеркала.
По мере распространения слухов о совершенном преступлении выяснилось, что по описанию эта женщина соответствует одной из постоялиц меблированных комнат на Трол-стрит. Женщины из этой ночлежки опознали в убитой «Полли», часто снимавшую там койку на обычных условиях – 4 пенса за ночь.
ЛИЧНОСТЬ УБИТОЙ УСТАНОВЛЕНА
Одна из обитательниц Ламбетского работного дома позже опознала в погибшей Мэри Энн Николс 42 лет, больше известную как Полли. В вышеупомянутом заведении она проживала в апреле и мае минувшего года.
Мэри Энн Николс покинула работный дом в мае и устроилась прислугой в один из домов в районе Уондзуорт-Коммон, но проработала там недолго и вскоре уже снова бродила по улицам, ночуя либо в меблированных комнатах, либо в работном доме.
