– Да! Больше некому! Доктор Шивершев, но это еще не все. Далеко, далеко не все. Я думаю, что ожерелье, которое он сдернул с меня в тот вечер, принадлежало одной из женщин, чья одежда лежит на чердаке.
– Зачем бы вашему мужу красть женскую одежду, миссис Ланкастер?
– Я думаю, он их убивает.
– Вы думаете, он убивает женщин из-за одежды?
– Нет! Не совсем. Хотя, да, возможно! Не из-за одежды – из-за чего-то другого. А их одежду хранит зачем-то. Я… Он иногда исчезает. Часто. По нескольку дней не приходит домой. А возвращается всегда злым и жестоким… Он не…
– Что?
Я не могла заставить себя рассказать о поведении Томаса в спальне – язык не поворачивался. Доктор Шивершев протоколировал каждое мое слово, а я не хотела, чтобы эта часть моей истории была навечно запечатлена на бумаге. Я попробовала увести разговор в другую сторону.
– Вы слышали что-нибудь о Мейбл? Просто я не…
Он внезапно вскочил на ноги и обоими кулаками грохнул по столу. Я чуть не подпрыгнула в кресле. Бешеным взглядом он воззрился на меня. У меня аж щеки защипали, до того я была поражена.
– Нет, миссис Ланкастер. У нас с вами был уговор: никогда больше ни слова об этом.
– Простите, – я съежилась, как ребенок. Сидела, стискивая ладони, и чувствовала себя ничтожной и опустошенной. После падения с лестницы тело все еще болело. Я сбилась с мысли.
В считаные секунды доктор Шивершев овладел собой, снова был уравновешен, словно этой гневной вспышки никогда и не было. Он взял ручку и спокойно продолжал:
– Вы считаете, что ваш муж склонен к насилию в отношении женщин?
– Да, совершенно верно, – кивнула я. – Ему свойственна жестокость. Думаю, он способен на ужасные вещи.
– А эта… э… расческа, о которой вы говорите… позвольте узнать, что она для вас значит. Эта вещь… вам дорога?
– Она принадлежала одной моей подруге. Миссис Уиггс украла ее, чтобы позлить меня, внушить мне, что я схожу с ума.
– Она принадлежала сестре Барнард?
– Да. – Я сомневалась, что в этом случае моя откровенность была уместна. Лучше бы солгала, сказала бы, что это память о матери.
Доктор Шивершев кивнул, словно его давние подозрения получили подтверждение, и снова яростно заскрипел пером по листу. Я пыталась прочесть то, что он пишет, но записи были неразборчивы.
В его кабинете опять царило запустение: на сосудах с препаратами лежал налет пыли, на полу громоздились горы книг. Я переживала, что по неосторожности навредила своей репутации в глазах врача – сначала упомянув Мейбл, затем Айлинг, – и решила, что должна вернуть его расположение. Нужно, чтобы хоть один человек, был полностью на моей стороне.
– Это еще не все, доктор Шивершев, – сказала я.
– Продолжайте.
– В карете, когда мы ссорились, предметом нашего спора были вы.
Он перестал писать, положил ручку на стол и поднял голову.
– О? Даже так?
– Муж не одобрил мой выбор врача. Он нашел мне другого, но я его ослушалась и обратилась к вам. По-моему, он не очень к вам расположен.
– Что конкретно он говорил?
Теперь внимание Шивершева полностью принадлежало мне. Не отрывая от меня глаз, он откинулся в кресле и сложил руки на груди, словно отгораживаясь от того, что он ожидал услышать.
– Он не расположен к вам, потому что вы еврей и, по его утверждению, ищете общества женщин… зарабатывающих на жизнь распутством.
Доктор Шивершев, к его чести, сохранял бесстрастность, но я знала, что мои слова задели его за живое. Да и как могло быть иначе?
– Миссис Ланкастер, почему мне кажется, что меня во что-то втягивают?
– Он сорвал с моей шеи ожерелье и ударил меня… В тот день в «Десяти колоколах» вы же видели синяки на моем лице. Не могли не заметить.
Доктор Шивершев, разумеется, промолчал. «Десять колоколов» я не должна была упоминать.
– От него можно ждать чего угодно. Он непредсказуем. Я вам сейчас кое-что скажу, но обещайте, что не станете это записывать.
Доктор Шивершев снова кивнул, и я продолжала:
– Я не знаю, где был мой муж в те ночи, когда происходили Уайтчепелские убийства. Во всяком случае, дома его не было. И, главное, возвращался он каждый раз с ссадинами и царапинами.
Доктор Шивершев заметно оживился. Клал на бумагу каждое слово, что я произносила, описывая раны Томаса.
– Вы не находите это странным, доктор Шивершев? – спросила я в заключение. – Я знаю, что он замешан в чем-то предосудительном; он сам мне это сказал. Как думаете, может быть так, что мой муж и есть Уайтчепелский убийца?
– Убийц на свете много, миссис Ланкастер. И некоторые наверняка женаты.
– Значит, будет справедливо предположить, что любая женщина может быть замужем за Уайтчепелским убийцей, и мы не пойдем против логики, если допустим, что этот человек имеет медицинское образование. Исходя из вышесказанного, возможно ли, что эта женщина – я? Возможно ли, что это я замужем за Уайтчепелским убийцей?
