Павел схватил серый матрас. Подушка оказалась маленькой и скомканной. Она больше напоминала половую тряпку или мешок для лука. Павел понял: больше всего на свете он мечтает прислониться к этой грязной бесформенной тряпке головой и заснуть на пару часов! Просто лечь и заснуть!
Они вновь вышли в коридор. Та же процедура. Старик вел его не спеша. Шаги эхом отдавались в мрачных стенах. Где-то вдалеке все также звучали и звучали голоса. Кто-то надрывно кричал. Навстречу несколько раз попались такие же бедолаги-арестанты, как Павел. Они тоже шли, низко опустив голову. За ними конвой. Павел видел узников тюрьмы лишь по ногам. Два раза попались обычные ботинки и один раз сапоги, причем хромовые. Явно прошли мимо какого-то офицера. Сапоги были начищены до блеска и сверкали. Клюфт это успел рассмотреть за пару секунд. Тюремщик провел его в самый конец длинного коридора. По лестнице они вновь поднялись на третий этаж. И вновь коридор, и бесконечные остановки возле решеток. Старик на ходу перекидывался репликами с коллегами-часовыми. Они шутили друг над другом. И шутки были какие-то тупые и пошлые. Да о чем могут шутить тюремщики? Наконец надзиратель остановил его возле камеры. Старик припал к дырке глазка, секунд пять он наблюдал, что творится внутри каземата. Затем поднял голову и тихо сказал Павлу:
– Старайся не шуметь. Все спят. Камера тебе попалась тихая, спокойная. Урок нет. Одни политические. Так что до утра можешь спать. Но учти, замечу, руки под одеяло засунешь – подниму всю камеру! Руки чтобы поверх одеяла были! Таковы правила. И еще! Если кого-то на допрос вызывают, башку не поднимай. Если не твоя фамилия. Лежи и не шевелись. И знай, этой ночью тебя на допрос не дернут. И последний мой совет – выспись. Тебе завтра несладко придется.
Павел стоял и слушал. «Зачем этот страшный человек все ему говорит? Зачем? Может, он ему понравился? Или он жалеет невинных? Нет, этот тип не может жалеть. У него просто нет отдела мозга, который отвечал бы за жалость. Он просто высох за время работы в этом страшном месте! Нет. Просто ему, наверное, скучно. И все», – подумал Павел, тяжело вздохнул и прошептал:
– Не верь, не бойся, не проси!
Старик покосился на Клюфта и, одобрительно кивнув головой, подтолкнул его в открытую дверь камеры. Павел переступил порог. Скрип замка за спиной. Хлопок железной обшивки и темнота…
Несколько секунд глаза привыкали к полумраку. Тишина. В нос ударил запах прелого, грязного тела, мочи, фекалий и сырости. Клюфт невольно поморщился. В темноте Павел рассмотрел три пирамиды двухъярусных нар. Одна стояла возле небольшого окошка, зарешеченного толстыми прутьями. Снаружи окошко было закрыто железным коробом. Хотя все-таки дневной свет в помещение через него попадал. Но сейчас было темно. Павел нерешительно двинулся к нарам. Он попытался рассмотреть, есть ли где свободное место. Неожиданно на нижней шконке поднялась бесформенная куча, зашевелилась и подала голос:
– Вон там свободно. У окна. Ложись туда, – прошептал обитатель камеры.
Павел не стал ничего расспрашивать и прошел к нарам, что стояли возле окна. Нижнее место действительно оказалось свободным. Клюфт спешно размотал матрас, бросил подушку, одеяло и лег. Опустил голову на грязную тряпку и закрыл глаза. Руки непроизвольно попытались натянуть одеяло до подбородка, но Клюфт отдернул накидку, вспомнив предупреждение старика-надзирателя: «Руки должны быть поверх!»
Сверху показалась всклоченная голова. Она зашептала:
– С воли? Со свободы? Когда взяли? За что? – засыпал вопросами сосед.
Павел напрягся. Сначала он хотел промолчать. Но, подумав, тихо ответил:
– Я не знаю, когда меня взяли. Сколько тут – тоже. Может, сутки. За что – тоже не знаю.
– Сам местный? – не успокаивался сосед.
– Да. Красноярец.
– А! А то тут все с районов. Ладно. Что нового на воле? Что слышно?
Павел задумался: «А действительно, что нового на воле? Что там происходит? Вопрос был слишком сложный или до банальности простой. Если так тебя спрашивает сосед по камере, значит он тут уже давно. Месяц. Полгода? Как ответить человеку? Что сказать? На свободе. Да, как там на свободе?»
– Так я не понял, что нового? На воле? – не унимался верхний обитатель нар.
На него зашипел еще один человек. Он лежал сбоку, на нижней шконке. Голос был напористый и властный:
– А ну, Федор, заткнись! Спать дай. Не ровен час на допрос вызовут! Хоть полчаса вздремнуть!
