Газета оказалась утренним выпуском «Атлантического телеграфа». Передовица была посвящена отправке императорского военного флота для поддержки жителей Рио-де-Жанейро, восставших против тирании ацтеков, но меня политика нисколько не интересовала, поэтому сразу принялся изучать криминальную хронику. О вчерашнем убийстве в курортном городе там не оказалось ни слова. И вообще Монтекалида упоминалась только раз, в связи с гибелью некоего немецкого химика Гюнтера Клоссе, специалиста по инертным газам, который повесился в гостиничном номере, возвращаясь на родину после отдыха на водах. Причиной самоубийства полагали несчастную любовь; курортные романы давно уже стали притчей во языцех.
Я кинул газету на журнальный столик и развалился на кровати. Судя по всему, в причастность к гибели провинциального газетчика почитателей Кали не поверили не только следователи, но и клерки новостных агентств.
Понемногу начало клонить в сон, но я взял себя в руки и поднялся с кровати. Оделся, нацепил на запястье браслет хронометра и взял наброшенный на спинку стула пиджак. Тот брякнул о край стола убранным в карман пистолетом.
Маузер? Я достал оружие и задумчиво повертел его в руках.
Несмотря на невеликие размеры, пистолет все же превосходил габаритами мой любимый «Цербер», а стальной кожух затвора и отсутствие электрического воспламенения порохового заряда делали его слишком уязвимым для потустороннего воздействия. Да и двадцать пятый калибр никогда не отличался особой убойной силой. И куда он мне такой?
Я надел пиджак, отошел к зеркалу и тщательно зачесал волосы расческой. Затем встал у двери смежного номера и постучал.
— Лили!
В ответ с той стороны щелкнул запор.
— Входи! — разрешили мне.
Распахнув дверь, я неуверенно замялся на пороге. Лили стояла у окна в длинном халате и с намотанным на голову полотенцем. Судя по раскрасневшемуся лицу, она только что закончила принимать ванну.
— Я, наверное, не вовремя…
— Брось, Лео! Ты что-то хотел?
— Умеешь обращаться с оружием? — спросил я, демонстрируя пистолет.
— Папа научил меня стрелять, — сообщила она. — А что?
— Новый Вавилон не самый спокойный город на свете, — предупредил я, выложив на стол пистолет и запасной магазин. — Убери в сумочку. Но прежде чем выстрелить, надо передернуть затвор.
— Хорошо.
— Знаешь, как целиться?
— Справлюсь, — успокоила меня Лили. — А тебе он разве больше не нужен?
— Куплю что-нибудь более… солидное.
— Большому мальчику — большие игрушки?
— Так и есть, — улыбнулся я и вернулся к себе. Выложил жестянку из-под леденцов на стол и охлопал себя по карманам, затем надел очки и вышел в коридор. Лифтом пользоваться не стал и спустился в фойе по лестнице.
— Хорошего дня, господин Шатунов! — напутствовал меня портье, принимая ключ от номера.
Я вышел на улицу и сразу досадливо поморщился из-за жары. Да и воздух чище нисколько не стал. Лето в Новом Вавилоне — это какой-то непрекращающийся кошмар. Все разумные люди, по крайней мере, те из них, кто мог себе это позволить, давно уехали на воды.
Вытерев платком покрывшееся испариной лицо, я зашагал по площади, но сразу свернул в попавшуюся на глаза кофейню. Выбрав жестяную баночку леденцов с броской надписью «Ассорти», я расплатился и справился насчет телефона. Буфетчик не стал отказывать в такой малости оставившему солидные чаевые покупателю и выставил на прилавок аппарат.
Я подождал, пока он отойдет, и позвонил Рамону Миро.
Трубку мой бывший сослуживец поднял почти сразу, словно ждал звонка. А может, так и было. Мог и ждать.
— Привет, Рамон, — поздоровался я. — Узнал?
— Узнал, — пробурчал Миро. — Порадовать тебя нечем.
— Совсем?
— Совсем. На Центральном вокзале вчера никого подходящего заметить не удалось. На Западном — тоже. Но это еще ни о чем не говорит, без нормального описания это была чистой воды авантюра.
— У меня есть портрет.
В трубке какое-то время шуршали помехи, после долгой паузы Рамон спросил:
— Все еще хочешь его найти?
— Именно.
— Поговорю с людьми, но это будет стоить денег.
— Поговори, — ответил я без малейших колебаний.
Сбежавший индус мог пролить свет на причину моих злоключений. Если получится его расспросить, многое прояснится само собой. А деньги… деньги у меня были.
— Позвони после девяти, — предложил Рамон.
— Допоздна сидишь в конторе?
— Приходится. И с тебя двести франков. Это за вчерашнее. Не забудь принести.
— Да уж не забуду, — проворчал я, повесил трубку и вышел на улицу. Там внимательно огляделся по сторонам и зашагал к ближайшей линии паровика. Ловить извозчика не стал — у этой братии язык без костей, а если кто-то всерьез вознамерился сжить меня со свету, запросто можно нарваться на подставной экипаж и приехать прямиком в засаду.
