А теперь могу позволить себе пошить костюм у самого дорогого портного, но на это попросту нет времени. Деньги и время — редко кто может похвастаться обладанием и тем и другим. Они будто змей Уроборос, кусающий собственный хвост, переходят одно в другое.
Ателье я отыскал без особого труда, договориться о подгонке пары костюмов — светлого прогулочного и темно-синего официального из более плотной материи тоже много времени не заняло. И это было последнее, что удалось сделать быстро. Шустрый паренек снял с меня мерки и долго перебирал имевшиеся в наличии костюмы, дал примерить один, затем другой, а после этого в дело вступил портной. Я попросил, чтобы костюмы не топорщились из-за пистолетной кобуры, поскольку ограничиваться одним лишь «Цербером» не собирался в любом случае, мастер кивнул и велел развести руки в разные стороны. Ну и началось…
В итоге ателье я покинул уже в сумерках и по-прежнему в старом костюме; новые обещали довести до ума лишь завтра. Встав на крыльце, я сделал глубокий вдох и немедленно закашлялся. Пусть к вечеру жара и отступила, но смог никуда не делся. Окутавший город дым так и резал глотку.
Я посмотрел на хронометр — часовая стрелка уже миновала золотую восьмерку — и решил к Дьяку не ходить. Поздно, не ел толком со вчерашнего дня, да и вымотался. Зайду к нему завтра, а сейчас — ужинать.
В отель вернулся на извозчике, благо ничего противозаконного не замышлял, а за день никаких признаков слежки за собой не заметил. Портье за стойкой дежурил уже новый, но стоило лишь представиться, и он немедленно протянул ключ от номера.
— Хорошего вечера, господин Шатунов!
Я улыбнулся в ответ и поднялся в номер. Там выдул пару стаканов воды, задумчиво оглядел содержимое бара, но трогать бутылки с разномастными этикетками не стал и постучался в смежный номер.
— Лили!
С той стороны щелкнул замок, дверь распахнулась, и Лилиана буквально ворвалась в мою гостиную. Она подскочила к зеркалу и завертелась перед ним в новом платье до пола с коротким рукавом и глубоким, забранным узорным тюлем вырезом на спине.
— И как тебе? — поинтересовалась Лили, увлеченно разглядывая свое отражение, будто это зеркало чем-то отличалось от зеркал в ее собственном номере.
— Папа такое не одобрит, — решил я.
— Меня интересует твое мнение.
— Мне нравится. Ты в нем пойдешь на ужин?
Лили перестала крутиться перед зеркалом, посмотрела на меня и наморщила нос.
— Ужинать? — переспросила она, бросив быстрый взгляд в свой номер, где на столе громоздились картонные коробки с покупками. — Знаешь, Лео, мне не хочется никуда идти. Так набегалась за день, с ног валюсь!
— А никуда идти и не надо, ресторан есть в отеле.
— Да нахваталась всего понемногу. — Лили провела ладонями по талии и вздохнула. — И фигуру блюсти надо…
— И покупки разобрать, — понимающе улыбнулся я.
— И покупки! — подтвердила она и, на ходу стягивая с рук длинные перчатки, убежала к себе. — Лучше сходим куда-нибудь завтра! — предложила она, прежде чем закрыть дверь.
— Сходим, — пробурчал я и задумчиво потер подбородок.
Чего точно не хотелось — так это ложиться спать на голодный желудок. Да и сна не было ни в одном глазу, в поезде выспался.
Я запер дверь, спустился на второй этаж и прошел в ресторан. Людей в погруженном в полумрак зале было совсем немного, оркестр играл популярное в этом сезоне «Кукурузное танго», и кто-то даже танцевал. Я занял свободный стол у окна и попросил официанта принести двойную порцию ростбифа с гарниром из жареной картошки.
— Что будете пить?
— Чай. Черный.
К моему немалому удивлению, последовало уточнение:
— Индийский или африканский?
— Африканский, — решил я и добавил: — И еще принесите лимонный поссет. Высокий бокал.
— Хорошо.
Официант отправился передавать мои пожелания на кухню и в бар, а я с обреченным вздохом ослабил шейный платок и без особого интереса огляделся по сторонам. Еще не так давно посещение подобного заведения стало бы для меня настоящим событием, сейчас же просто хотелось поскорее поужинать и вернуться к себе. Раньше мне было интересно наблюдать за чужой роскошной жизнью, за дамами в вечерних платьях и напыщенными кавалерами, теперь это навевало одну лишь скуку.
Ничего удивительного: одиночество и скука, по обыкновению, идут рука об руку.
Очень скоро я начал жалеть, что заказал ростбиф, а не банальный стейк, но отменять заказ не стал. Понемногу потягивал чай и смотрел за окно. Вид из ресторана открывался на площадь императора Климента.
Наконец принесли ростбиф с гарниром, я в пять минут расправился с ужином, расплатился и поднялся в номер с бокалом лимонного поссета. Обычно молочный напиток со специями готовили с ромом или крепким элем, в этом случае их роль выполнял лимонный сок. Дурманить сознание алкоголем сегодня не стоило: вынужденное возвращение в Новый Вавилон и без того не лучшим образом сказалось на нервах, сердце было не на месте.
«Сердце не на месте»? — Я невольно улыбнулся этой мысли, но слишком уж нервной вышла улыбка, похожей на оскал. Попытался заставить себя успокоиться — не получилось.
