Таких монет всего три десятка и они вообще-то должны находиться в Аду. Те самые тридцать серебряников, которые получил один ушлый тип за предательство младшенького брата.
Я медленно поднял взгляд, оторвав его от монеты, потом резко подался вперед и ухватил винную фею за руку.
— Кто ты? Повелеваю явиться.
В одно мгновение лицо смертной превратилось в неподвижную маску. А вот зрачки наоборот принялись метаться, будто ненормальные. Женщина вытаращилась на меня настолько сильно, что если бы глаза смогли закричать, убежать домой и спрятаться под одеялом, она бы уже ослепла.
Смертная пыталась сопротивляться, не желая терять контроль над собственным телом. Наивная. Одержимость всегда заканчивается победой того, кто явился из Ада.
Прошло пару секунд и радужку винной феи залила чернота. Полностью.
— Приветствую, Хозяин. Специально показал тебе монету, чтоб ты в горячах не уничтожил столь прекрасный сосуд сразу. — Произнесла женщина низким голосом. — Я слишком долго искал тебя. Ты хорошо спрятался. Но я нашел. У меня срочная информация, твой верный слуга должен тебя предупредить.
Я выпустил запястье смертной и откинулся на спинку стула, с усмешкой глядя в залитые чернотой глаза.
— Чезаре… Сукин сын… Как ты нашел меня?
— Вообще-то, Повелитель, я твой секретарь. Да, я проклятая душа, но это больше плюс, чем минус. Ни один из демонов до сих пор не понимает, где искать Люцифера. Поговорим без свидетелей? Мне есть, что тебе рассказать.
Чезаре Борджиа… Пожалуй, о нем стоит рассказать подробнее. Не те факты, которыми он знаменит при жизни, в них нет ничего нового. Герцог Валентинуа и Романьи, принц Андрии и Венафра, граф Дийосский, правитель Пьомбино, Камерино и Урбино, а еще кардинал, генерал-капитан Святой Церкви и в довершение всего главнокомандующий папской армии. Фу! Скукотища.
В реальности — высокомерный говнюк из клана Борджиа, братоубивец, отравитель вельмож и церковников. Человек, в котором соединились все семь грехов. Вот это уже интереснее.
Чезаре — проклятая душа. Я взял его на службу секретарем несколько сотен лет назад. Вернее, не то, чтоб взял… Скажем так, он сильно проникся желанием служить мне, как только попал из Распределителя в Ад.
Чезаре — единственная проклятая душа, ухитрившаяся сбежать прямо с железнодорожной станции Пандемониума, куда каждый день прибывает вагон с грешниками. Между прочим, ускользнул из-под носа пары десятков демонов-солдат.
Из-под носа… Ладно, по совести сказать, не у всех демонов есть нос. В большинстве своем адовцы похожи на жертву экспериментов сумасшедшего генетика. Некоторые выглядят вполне по-человечески. Некоторые — как дьявол на картинках старых книг инквизиции. Рога, копыта, свиные пятаки. А некоторые вообще похожи на то, что вытошнил один монстр после поедания других монстров.
Демоны-солдаты, выполняющие роль адовой полиции, выглядят как каракатицы в военной форме и берцах. Воняют они хуже мусорного контейнера.
Так вот… В тот день я вообще никаких себе секретарей не планировал. Я собирался принять участие в очередном Адовом Совете, а значит уже был раздражен.
Встречаться с братьями и сестрой это, скажу я вам, серьезное испытание для нервной системы, даже если ты — Люцифер и у тебя априори нет нервной системы.
Чисто теоретически, мы семеро — те самые светлые умы, которые предположительно отвечают за благополучие Ада. Ключевое слово — предположительно. Максимально неподходящее слово — благополучие.
Белиал, Азазель, Мамона, Вельзевул, Асмодей и Астарот ждали мою величественную персону в зале Совета, но я решил, почему погано должно быть только мне?
Подумал немного, прикидывая, как обгадить настроение родственничкам, поймал мелкого беса и отправил его сообщить Падшим, что наше отвратное мероприятие переносится в другое место. А затем быстренько смылся в бар, расположенный неподалёку от моего дворца.
Конечно, в Аду есть бар. По крайней мере, один. Пусть вас это не удивляет. Пандемониум достаточно развитый город. По крайней мере, за последние столетия я постарался, чтоб он стал таким. Насколько это возможно в условиях Ада, конечно.
Тут вот в чем дело. Дабы мои генералы не имели возможности строить заговоры, а после ситуации с Лилит стало понятно, что спокойно существовать Падшие не могут, я загрузил их работой по благоустройству столицы, которое растянулось на столетия.
При этом, через подставных лиц, сам же тормозил процесс. Такой вот хитрый план. Я держал крутых парней и одну стервозную дрянь при деле, разбросанными по всему Пандемониуму, затрудняя им планирование моей трагической кончины.
Именно на эту тему нам предстояло совещаться в тысячный раз. Не о кончине, естественно, а об очередном благоустройстве адовой столицы. Мамона задумал что-то грандиозное и собирал Совет по этому поводу уже трижды за последнюю неделю. Мамона, если вы не знали, ужасный душнила и педант. Но хуже всего, что он жадный душнила и педант. Это гораздо страшнее.
