Руки возились с её рубашкой, и ещё больше прохладного воздуха скользнуло по её груди. Он расстегнул рубашку полностью.
— Я мог бы сидеть и смотреть на тебя часами.
— Значит, это твой план? Сидеть здесь всю ночь, как какой-то извращенец, и смотреть на меня?
— Ага.
— Клянусь Богом, если я освобожусь от этих цепей…
— То что?
— Ё*ну тебя.
Он захихикал.
— В таком случае я с нетерпением жду твоей свободы. — Царапание по деревянному полу остановилось где-то у изножья кровати. — На самом деле, я планирую трахнуть тебя. В конце концов. — Шуршание ткани о ткань, как будто он сел на стул, у Каринны всё перевернулось в животе
Этот мудак планировал сидеть у изножья её кровати и всю ночь пялиться на её промежность?
— Ты бреешься или пользуешься воском? — Казалось, он поерзал на стуле, и его палец скользнул по её тазовой кости.
Её бедра вздрогнули.
— Безупречная. И нежная. Я помню с той ночи. — Его спокойный, глубокий голос наполнял комнату и щекотал её разум.
— Если бы я знала, что ты больной ублюдок, той ночи бы не было.
— У тебя не было выбора, Котёнок. Я был полон решимости заполучить тебя, так или иначе.
— Это называется изнасилованием.
— Разве я выгляжу так, будто собираюсь обеспечить чистой водой маленькую деревню? Чем, черт возьми, ты думала, когда просила вступить? Изнасилование — одна из многих страстей, с которыми ты познакомишься в клубе «Садизм».
— Где другая женщина?
— Другая женщина?
— Я слышала её. Она кричала. Ты убил её?
— Боюсь, я не поцелую тебя и не скажу. — Заскрипел стул, видимо он в очередной раз передвигал, по мнению Каринны, из угла комнаты.
В воздухе раздался хруст, и за ним последовали звуки, похожие на жевание.
На её тело смотрели мужчины. Они видели больше, чем тот вид, который она демонстрировала прямо сейчас. Но то, как она предстала перед ним, вызвало у неё желание свернуться клубочком и спрятаться. Слишком интимно. Мужчина сидел и ел, наслаждаясь едой, глядя на неё, почти голую и привязанную к его кровати.
Ярость забурлила в её животе.
— Ты, должно быть, неумелый похититель, если держишь женщину привязанной к кровати.
Он усмехнулся.
— Сколько бы ты не препиралась со мной, если сейчас я потрогаю тебя, ты будешь чертовски мокрая для меня.
— На самом деле, держу пари, что ты молишься, а я нет, просто чтобы тебе не пришлось признаваться, как сильно ты любишь мучения.
— Мне нужно в ванную.
Нет ответа.
— Эй?..
Сначала расслабились её руки, затем ноги, и Каринна тут же накинула рубашку на тело, застегнув её спереди. Она подняла повязку.
Он стоял без рубашки, в одних кожаных штанах. Черные татуировки покрывали его правый бок, ребра и грудную мышцу. Его проколотые соски поймали то немногое, что светило в комнате. Каринна сосредоточилась на глубоких бороздах между его исключительно большими мышцами, как будто кто-то взял кирку и выколол каждую унцию жира из его тела. Мужчина был тверд. Жнец.
И до сих пор кусает яблоко с руки.
— Голодная? — спросил он, и от чего-то в его манере вопроса, пробежали мурашки по её спине.
Она кивнула.
— Делай то, что нужно. А я принесу тебе что-нибудь поесть.
Она прошла мимо него, в ванную. Включив свет, она закрыла за собой дверь и стала ждать, прислушиваясь.
Простой щелчок дверью, сравнимый с выстрелом из пистолета, и она рванула через пустую комнату к окну. Закрыто.
Шарканье и стук ножа о доску доносились с нижнего уровня. Где бы ни находилась кухня по отношению к ней, она казалась слишком близко, чтобы спускаться по лестнице. Вместо этого она попятилась по коридору туда, где была закрыта ещё одна дверь.
