Лео Уинтер любит свою жизнь. Он работает, когда ему нужны деньги. Катается на байке, когда жаждет свободы. Часто посещает местный бар, когда хочет хорошо провести время. Мотоклуб, в котором он состоял, может и стал воспоминанием, но холостяцкая жизнь по-прежнему его вполне устраивает. Поэтому, когда девушка на одну ночь застает его врасплох на семейном барбекю и заявляет, что беременна его ребенком, он уверен, что умер и попал в ад. Кассандра Клайн взяла отпуск на одну ночь в своей упорядоченной жизни. Одна ночь. И теперь бурный роман с местным плохим парнем перевернул ее жизнь с ног на голову. Ее мечты и академическая карьера летят коту под хвост, и ничего этого не случилось бы, если бы она держалась подальше от Лео. Вот только избегать его невозможно, потому что она вынуждена переехать домой в Клифтон Фордж, штат Монтана. И он отказывается покидать ее, когда серия странных несчастных случаев подвергает риску ее и их ребенка. Но точно ли это несчастные случаи? Или она стоит посреди поля боя, которого не понимает? Ее единственные союзники — люди, которых она едва знает. И мужчина, у которого есть потенциал украсть ее сердце. Если бы только он перестал валять дурака.
Пара: Лео и Кассандра
Кассандра
«Бетси».
Печально известный дайв бар (прим. ред.: дайв бар — это простой бар, где нет никакого разнообразия в пиве, закусках. Обычно затемненное помещение с далеко не с гламурным видом и обшарпанной обстановкой) для байкеров.
Я проезжала мимо этого места дюжину раз. Сто. Тысячу. Но сегодня вечером я впервые переступила порог этого заведения.
Сначала меня поразил запах: пота, пива и застоявшегося сигаретного дыма. Затем был жар, как будто в лицо ударило из духовки. Музыка ударила мне в уши, но, по крайней мере, этого я ожидала. Классический рок гремел так громко, что слышно было на парковке. Когда мы вошли внутрь, нас поглотило море тел, а шум толпы пробирал до костей.
— Это потрясающее место! — перекрикивала музыку Олив. Улыбка с ее лица не сходила с тех пор, как мы выехали, и стала только шире. Затем она вскинула руки вверх. — У-у-у! В бар.
— Разве мы не в баре?
Она приложила ладонь к уху.
— Что?
— Я спросила, разве мы не в баре?
— Что? — Она наклонилась так близко, что я почувствовала запах корицы в ее дыхании от жевательной резинки, которую она жевала в машине.
— Ничего. — Отмахнулась я от нее.
— Пошли. — Она схватила меня за запястье и потащила сквозь толпу, скользя боком и обходя танцующих, пьющих и лапающих друг друга людей.
Олив добралась до бара и протиснулась между двумя пожилыми мужчинами, каждый из которых сидел на табуретах. У обоих были седые бороды, одна из которых была такой длинной, что касалась самой стойки бара.
Появился бармен, подзывая Олив поближе. Когда она приподнялась на цыпочки, чтобы продиктовать наш заказ, взгляд мужчины упал прямо ей на грудь.
Я закатила глаза. Этому трюку учат мужчин в школе барменов? Это было так же очевидно, как неоновая вывеска в виде обнаженной женщины, висящая над дамской комнатой. Не то чтобы Олив волновало, когда парни восхищались ее грудью. У нее была миссия повеселиться — то есть потрахаться — а я была ее неохотным сообщником. Обычно я избегала этой роли, потому что наши соседки по комнате были более чем счастливы ходить с ней в бары колледжа в Миссуле в поисках собственных связей на одну ночь. Но поскольку мы были в моем родном городе Клифтон Фордж, штат Монтана, единственным, кого она могла здесь мучить, была я.
Олив верила в то, что усердно нужно не только работать, но и отдыхать. После недели, проведенной в классе и библиотеке, вечера пятниц и суббот были для того, чтобы расслабиться.
Такое идиотское заявление от женщины, которая, возможно, была одной из самых умных, кого я когда-либо встречала. Но Олив превосходно умела скрывать свой интеллект от мира, особенно в такие вечера, как этот. Если мы не были в кампусе, Олив редко говорила об учебе. Если мужчина спрашивал, чем она занимается, она уклонялась от ответа и никогда не хвасталась тем, что получает степень магистра или что ее считают одной из самых ярких аспиранток нашей программы.
Олив считала, что мужчины находят умных женщин непривлекательными. Возможно, она была права. У меня не было проблем с разговорами об учебе, поэтому и мужчины не звали меня на свидание.
Хотя, если она собиралась подцепить мужчину в «Бетси», то возможно, тема учебы помогла бы ей отогнать тех, кто уже на самом дне.
Мужчина налетел на меня, его глаза остекленели, когда он посмотрел вниз.
— Ппрроостии, — невнятно пробормотал он. Он поднял руку, чтобы не упасть, как будто собирался положить ее мне на плечо. Он промахнулся, и его толстый пивной живот протащился по моему, когда его не менее толстая рука опустилась на мою грудь.
— Не прикасайся ко мне. — Я оттолкнула его.
Он опустил руку, его голова закачалась на слишком толстой шее, затем он исчез, врезавшись в другую ничего не подозревающую женщину слева от меня.
Когда он схватил ее, она просто рассмеялась и обняла его, ущипнув за румяные щеки, как будто они были лучшими друзьями.
Этой женщине здесь самое место.
Мне, безусловно, нет.
Эти выходные должны были быть посвящены учебе. Только этим утром мы с Олив приехали из Миссулы в Клифтон Фордж, загрузив наши книги и ноутбуки, чтобы спокойно провести выходные, работая вдали от шума и отвлекающих факторов в виде наших соседок по комнате.
Мои родители отправились в один из своих обычных летних походов. Начиная с конца мая и до поздней осени, они отправлялись в горы, пока стояла хорошая погода. Походы были их бегством от реальности.
Боже, в данный момент я бы убила за побег. Почему я здесь? Какого черта я позволила Олив уговорить себя на это? Я ненавидела потных незнакомцев, трущихся об меня. Я ненавидела развязных мужчин, и шумные, убогие бары.
Единственный раз, когда девочки уговорили меня пойти куда-нибудь субботним вечером в Миссуле, они пообещали, что это будет местный винный бар или бар с мартини. Когда они ушли в клуб, я вызвала себе такси и поехала домой. Папа всегда говорил, что после одиннадцати часов вечера ничего хорошего не происходит.
