– Даш-ша! Кариньо! – услышала я отчаянный вопль Антонио, который утонул в навалившемся на меня черном бессознании.
Блаженный покой. Зыбкие волны укачивающей дремы и чудесно прохладная наволочка, холодившая разгоряченную щеку. Когда ткань нагревалась от моей пылающей жаром кожи, я сталкивала подушку на пол и ложилась щекой на простыню. Но кто-то заботливо возвращал подушку мне под голову. Кто-то, кого я не видела, не могла видеть, ослепленная, оглушенная, обезмолвленная слабостью.
Наверное, иногда приятно болеть, когда, находясь, как я сейчас, на грани сознания и бессознания, не чувствуешь боли, а только невесомость и свободу от мыслей и проблем. И мне нравилось то, что я сейчас в таком состоянии. Обо мне заботились: я опять же не видела кто, но ощущала опеку. Я точно была уверена в том, что этот «кто-то» – не Антонио. Он ко мне не приходил, и этот факт только радовал.
Немного позже я поняла, что тот, кто заботится обо мне, – женщина. Лица ее я не видела, оно оставалось для меня будто в дымке. Я видела лишь ее силуэт, облаченный в какое-то немодное темное платье, ощущала запах незнакомых, может быть, чересчур сладких и навязчивых духов и чувствовала прикосновение ее приятно-прохладной ладони к моему пылающему лбу. От этих прикосновений мне делалось значительно лучше, и я умиротворенно погружалась в глубокий сон. Иногда незнакомка приносила мне воды. Я не звала ее, не просила пить, но она будто чувствовала, что в этот момент я испытываю сильную жажду.
Несколько раз мне на постель будто вспрыгивала кошка. Я не видела ее, но знала, что это – моя старая знакомая. Кошка с разными глазами. Она топталась у меня в ногах и, улегшись на них, заводила свою хрумкающую песенку. От визитов этой кошки мне тоже становилось легче, как и от визитов женщины. Они никогда не приходили вместе. Или кошка, или женщина, но кто-то из них постоянно был рядом со мной.
– Где мой муж? – однажды все же спросила я у женщины, присевшей ко мне на кровать. Но та, видимо, была погружена в свои мысли, потому что ее горестная реплика была совершенно не связана с моим вопросом:
– Сумасшедший Родриго… Так безнадежно влюблен в меня. Глупец, прошлое не изменить и не повторить.
Говорила она по-русски, и я мысленно обрадовалась тому, что ухаживает за мной соотечественница. Когда я более или менее наберусь сил для разговоров, расспрошу ее, кто она и откуда.
Однажды я услышала шум, доносившийся сверху. Этот шум беспардонно врезался в мой сон, разорвав его хлипкую паутину и вернув в воспоминания о страхах, которые мне довелось пережить, живя в доме. Это был шум какой-то возни, скрипа кровати, стонов и потом – испуганных и гневных криков, будто спорили несколько человек. Я, прислушавшись к тому, что творится наверху, поняла, что мне надо подняться и отправиться туда. Тогда я наконец узнаю
