Лимана — мамина и папина радость, неженка и паинька, хотя ее отец альфа псовой стаи. Лимана не интересуется внешним миром, довольствуясь общением в семейном кругу. Случайная встреча с наглым драчуном и ловким контрабандистом рушит спокойную жизнь Лиманы. Черный Пес Пай берет то, что ему нравится, без долгих раздумий.Все восстают против любви Лиманы и Пая, начиная от родни и заканчивая злым колдуном Гилдерином.Смогут ли Пай и Лимана защитить свою любовь? Ведь для этого потребуется изменить окружающий их мир.
Лимми проснулась среди ночи от того, что родители внизу громко ругались. Такого на ее памяти не бывало. Мать никогда не повышала голос на отца до визгливого крика. Она могла огреть скалкой сгоряча, но и все. Ее родители любили друг друга. Насколько это вообще возможно между альфой псовой стаи и человеческой женщиной с толикой целительской крови. Все удивлялись крепости их брака, и обычные люди, и псы, и прочие обитатели Сосновой провинции: колдуны и коты.
Растерянная Лимми села на постели, вслушиваясь в перепалку. Что могло случиться? Может, виновата она, Лимми? Вчера она спряталась от учителя по клановой истории в кладовку, совершенно бесславно провела там пару минут, была обнаружена и с позором доставлена в учебную комнату. Лимми постоянно забывала, что прятаться от псов глупо. Пусть у старого учителя тряслись руки, а в псовой ипостаси — лапы, но нюх у него не пропал.
— Мне плевать на ваши псовые законы, Рекс, — орала мать. — Мне плевать! Слышишь? Делай, что хочешь, я не отдам свою единственную дочурку на съедение.
— Магда, перестать. Никто ее не съест. Она просто посидит на лавочке во время поединков. Это не больно.
— Посидит? На лавочке? Не больно? — мать завыла как настоящая сука. — А если кто-то положит на нее глаз?
— Из настоящих псов никто на нее не позарится. Она не имеет псовой ипостаси. А слабаки струсят драться за нее, потому что она моя дочь.
— А если не струсят? Она, что, достанется непонятно кому, самому слабому уроду? Ты такую судьбу приготовил нашей девочке? — раздался ужасный грохот, похоже мать уронила буфет с посудой. К счастью, вся посуда в доме была небьющаяся.
— Магда, — укоризненно рыкнул отец. — Разбудишь Лимми.
Лимми сжалась под одеялом от страха. И заткнула уши руками. Она была конченной трусишкой. И не выносила громких голосов и суеты. Недавно ей исполнилось девятнадцать, но взрослой Лимми не выглядела. Наша малышка, не только мать, вся родня так ее называла и Лимми не возражала. По псовым законам она и считалась малышней. Щенком. Только Лимми родилась человеком, в мать.
Про Поединки Лимми знала немного, учитель ей рассказывал, но обычно Лимми псовые обычаи пропускала мимо ушей. На нее эти законы не распространялись. В делах стаи она не участвовала. Вроде когда-то это было единственным честным способом добыть себе понравившуюся самку. А сейчас псы альфы частенько дрались, чтобы показать себя, и не забирали из призового фонда юных щенков-самочек.
В судейство приглашали самых именитых бойцов, победителей прошлых соревнований. И хотя Поединки проводились все реже, совсем традиция не ушла. Видимо, этим летом Совет провинций решил возродить былую славу Поединков. Отец, как альфа самой большой стаи, не мог остаться в стороне. Лимми только не понимала, какое она может иметь отношение к битвам.
— Магда, поверь, я смогу защитить нашу дочь.
— Ты уже ее не защитил, — мать отчаянно зарыдала. Отец что-то забормотал, утешая, доказывая. Скоро стало тихо, и Лимми, наконец, уснула.
Утром отец ласково потрепал Лимми по светлым, почти белым, волосам. Кудри за ночь спутались, придавая дочке озорной вид. Это было обманчивое впечатление. Озорницей Лимми никогда не была. Неженка. Маменькина и папенькина дочка. Паинька. Любимица. Неужели Магда права? Отцовское сердце сжалось.
— Просыпайся, дочь. Нам нужно с тобой съездить кое-куда. Ненадолго.
— Куда? — Лимми таращила зеленые глазенки, она не выспалась. Потягивалась и морщила нос.
