Хочешь выйти из тюрьмы? Отправляйся в Россию с важной секретной миссией, перспективы которой туманны…
Седьмое февраля
Исправительное учреждение «Анян»
Сегодня под утро мне приснилась моя любимая чернушка, моя Мульча. Она сидела рядом, но не пыталась, как обычно, залезть мне на живот, чтобы потоптаться по нему. Вместо этого она трогала меня лапкой и отчетливо говорила «Мряу». После раза пятого этого «Мряу» у меня сложилось впечатление, что она что-то желает мне сказать, только я этого не понимаю.
Проснувшись, минуты две ЮнМи лежала и пыталась понять, что имела в виду ее тодук коянъи. Может, что-то не в порядке дома? Не должно, СунОк пока что успешно помогает маме, у нее всегда есть возможность обратиться за помощью к «РедАлерт». Проблемы «Короны»? Так это уже их, а не ее проблемы. Здесь в «Анян» заключенные попытаются на нее опять напасть? Вроде, не осталось таких людей с лишним здоровьем. Вывод один — опять эта пи-пи-пи Пак ГынХе задумала сделать чего-нибудь нехорошего, если с утра заявится СунСиль, значит, так оно и есть.
И точно. Уже через двадцать минут после завтрака за ЮнМи пришли вызывать ее к директору. В кабинете по-хозяйски устроилась СунСиль («Мульча была права»), с каким-то странным выражением лица (пренебрежительно-настороженно-высокомерным, так в России смотрят школьники с низким интеллектом и высоким самомнением на учителей в своей школе), глядя на нее.
— Здравствуй, ЮнМи.
— Здравствуйте, госпожа СунСиль.
— ЮнМи, я пришла с нетипичной просьбой. Сразу скажу, это не моя инициатива, меня попросил очень уважаемый человек, которому я не могу отказать. Мне хотелось бы, чтобы ты смогла помочь ему, насколько можешь. Хорошо?
— Вперед ничего не обещаю, я еще не знаю, что у меня попросят. Скажу сразу, на Луну не полечу.
— Какую Луну? Зачем Луну? Ты же заключенная. Нет, просьба другая. Ты знаешь о корейских императорских регалиях, пропавших в 1904 году?
— Нет, история в Кирине после амнезии у меня шла как-то слабовато.
— Тогда слушай. Когда японцы вошли в Сеул, понимая, что символы власти могут попасть в их руки, корейские патриоты при дворе императора Коджонга заменили подлинные символы на их точные копии. Самому императору об этом ничего не сказали. Подлинники спрятали в горах Северной Кореи недалеко от русской границы. Японцы сначала о подмене ничего не знали. Тайник, когда японцы до него добрались в 1913 году, оказался пуст, деревушка пуста и сожжена, а поля заброшены. Отступавшие в войну казаки прихватили с собой всех корейцев, кто не захотел жить под японским владычеством и согласился перебраться в Россию. Далее о регалиях непонятно. То ли их прихватил с собой их хранитель, то ли его убили, а регалии похитили и увезли.
— А я здесь причем? Я вообще об этом в первый раз слышу.
— Человек, который попросил меня обратиться («Господи, говори уж сразу Пак ГынХе», подумала ЮнМи), обращался к духам — покровителям, и они передали ей следующий ответ. Я прочитаю дословно, сама в нем мало что поняла, кроме одного — здесь упоминаешься ты.
СунСиль медленно прочитала с бумаги: «Диванная гора в Арде мой ларец и могила, видит меня потомок королевы Мен с глазами небесной синевы, как она решит, такой и будет моя судьба еще на двести лет».
— И вы верите, что я потомок королевы Мен?
— Не знаю, просто в Корее другой девушки с синими глазами нет. Это выясняли достаточно серьезно. Если объяснишь эту тарабарщину, вдруг ты и вправду ее потомок. Мы пересмотрели все словари и карты, что это за Диванная гора и Арда. Ни в Китае, ни в России нет такого, схожие названия есть, но Диванной горы там нет. Человек, который попросил меня обратиться, обещает тебе, что в случае обнаружения императорских регалий ты будешь амнистирована президентским указом, а все иски против тебя будут отозваны. Это человек очень влиятельный, и если он такое обещает, значит, может такое обеспечить.
— Да, я знаю это место, вопрос в другом. Человек, который попросил вас обратиться, случайно, не кинет меня так же, как ваши генералы? Я тоже умею обещать, только обещать жениться и жениться — это две разные вещи.
— Ад-ж-ж, точно Агдан. Люди такого статуса по определению не могут лгать. («Ага, еще они какают лепестками роз и за утренним бутербродом всегда думают только о народе»). Если сказано — амнистия, значит, амнистия. Ты, наверное, цену набиваешь, если сразу говоришь, что знаешь то, над чем разведка уже полгода голову ломает.
