Игла опять глухо заворчала, и Пакса тотчас охватило желание бежать отсюда как можно скорее. Тем более что он и должен был бежать, искать своего мальчика. Но инстинкт говорил ему, что сначала надо отдохнуть и поесть. Пакс подал Серому знак, что он согласен, и старый лис и его самка спустились с уступа и молча скрылись в зелёной траве.
Мелкий подпрыгнул и налетел на Пакса, изо рта у него выпал игрушечный солдат: маленький лис приглашал Пакса играть. Подскочила Игла, лапой откинула игрушку в сторону.
Мелкий подобрал солдатика и, зажав его зубами, вызывающе обернулся к сестре.
Пакс чувствовал, что Мелкому сейчас придётся плохо, хуже прежнего, и виной тому — он, Пакс. Это было знакомое чувство, точно так же иногда приходилось плохо его мальчику, у Пакса даже была отработанная тактика для таких случаев: чтобы защитить своего мальчика от отцовского гнева, он исчезал. И сейчас он тоже попятился, но Иглу было не так легко провести.
Пакс приблизился на шаг.
Тут Мелкий словно бы разволновался и повёл себя так, словно Пакс — чужак, явившийся бросить вызов. Он припустил вверх по склону к своей норе. Но сестра, оказавшаяся проворнее его, заскочила вперёд и не дала ему скрыться, а когда он попытался улизнуть в другом направлении, пришлёпнула его тяжёлой лапой и не отпускала, пока он не сдался.
И Игла передала картину, от которой по шкуре Пакса пробежала дрожь и шерсть встала: ветер — холодный, воющий, грозящий снегом. Пакс узнал этот ветер и понял, что сейчас будет начало истории, конец которой он уже видел: холодные стальные зубы и кровь на снегу.
Глядя прямо на Пакса, Игла обнажила клыки и начала.
Возле уступа в стене, где вчера он видел оленей, Питер остановился.
Уже пролилась первая кровь — споткнувшись, он выставил руку вперёд и проткнул нежную кожу у основания большого пальца об острый сучок — и ведро пота. Руки дрожали от напряжения, хотя он опирался на них всего несколько минут, резиновые подручники уже натёрли ладони, правая нога грозно пульсировала — но хуже всего было не это. И даже не то, что он мог скоро опять оказаться в мрачном дедовском доме.
Он шёл не в том направлении.
Он развернулся и двинулся в обратную сторону. Костыли перед собой — мах, перед собой — мах, и так до самого сарая Волы. В дверях он распрямился, чтобы его было видно во весь рост, и сказал:
— Нет.
Вола вскинула голову, нахмурилась, послала ему сердитый взгляд. Но в её лице мелькнуло что-то ещё, Питер это заметил: страх.
— Я не вернусь к деду, — сказал он твёрдо. — Неважно, захотите вы мне помочь или нет, я буду искать моего лиса.
— Тебе помочь?..
Стуча костылями, Питер прошёл к верстаку, сел на край.
— Научите меня. Вы говорили, что нужно знать, как правильно перемещать свой вес, что нужны силы. Вы умеете путешествовать с одной ногой — научите меня. Вы были медиком. Загипсуйте мне ногу. Пожалуйста. Я буду делать всё, что вы скажете. — Он дотянулся до кружки с сидром и выпил, чтобы Вола увидела, как он ей доверяет. — И тогда я уйду. Но даже если вы мне не поможете, я найду его.
— Ручной лис, которого выпустили в дикую природу? — Изогнув шею, она заглянула Питеру в глаза. — А ты знаешь, за это время он ведь мог уже и помереть.
— Знаю. Тогда это моя вина. Но если он умер, я отнесу его домой и похороню. Всё равно я должен вернуться, и найти моего лиса, и забрать домой.
Вола изучала Питера, как будто видела впервые.
— Так тебе надо домой или тебе надо к своему лису?
— Это одно и то же. — Ответ прозвучал уверенно, хотя и неожиданно для самого Питера.
— И ты уже на это нацелился, кто бы ни пытался тебе помешать? Потому что знаешь, что так правильно? Знаешь внутри, в своём сердце? — Вола сжала руку в кулак и постучала себя в грудь. — Тут?
Питер ответил не сразу, потому что эта женщина — то ли сумасшедшая, то ли нет — смотрела на него так, будто судьба мира зависела сейчас от его ответа. Но ответ получился точно таким же, как если бы он выпалил его не задумываясь. И точно таким же, как если бы он мучился над ним всю жизнь.
Он тоже постучал себя в грудь, и его сердце в ответ встрепенулось.
— Да. И вообще это единственное, что я точно знаю внутри, в моём сердце, тут.
Женщина кивнула.
— Ну что ж. Тебе двенадцать. Наверное, уже пора что-то о себе знать. Но это твои дела, я в них лезть не собираюсь. Знаешь так знаешь.
— То есть… вы мне поможете?
— Я тебе помогу. — Вола протянула ему руку. — Только у меня три условия…
Мой брат родился во втором помёте моей матери. Они родились рано, в самом начале сезона. Весны в прошлом году долго не было. Снег упал и не таял; земля под ним лежала мёрзлая. Весь день наши родители искали пищу, потому что щенки всегда голодные. Я жила неподалёку; я тоже охотилась, помогала. Но пищи не хватало.
