– Я лежу на надувном матрасе в теплой морской прозрачной воде, мне очень хорошо, – пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, пошевелила конечностями, вроде норм.
Девушка открыла глаза и увидела прямо перед собой кайт. Его выбросило на птичий остров. Ветер полностью стих. Тата вышла из воды, вытащила кайт на сушу и села. Тело щипало, и ее трясло мелкой дрожью. Ноги и руки посинели, увеличились в размерах и смешно торчали из гидрокостюма.
– Класс, – присвистнула Тата.
И начала хохотать. «Так и до истерики недалеко», – прозвучал в голове ее же голос. Тата закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох-рраз, вдох-выдох-двва, вдох-выдох-трриии, вдох-выдох-четырре.. На тридцатом выдохе ей наконец удалось взять себя в руки. Открыв глаза, Тата задохнулась от восхищения. Справа от нее, буквально в двадцати сантиметрах от правой лодыжки, в гнезде начали вылупливаться из яиц птенцы.
– Так, вот, почему острова называются птичьими, – прошептала она.
Чайки вили здесь гнезда и откладывали яйца, после выкармливали потомство и «отпускали» повзрослевших птенцов в свободное плавание. Над островом кружили десятки птиц. То тут, то там на земле раздавались писки. Повсюду трескались в гнездах яйца и появлялись в слипшихся перьях головки. Глазки смотрели прямо на Тату.
– Крутой подарок после затяжного марш-броска, – вымолвила девушка.
Усталость, как рукой сняло. С одной стороны острова Тата заметила брод. Она вылила из кайта лишнюю воду, сдула и смотала его, положив на доску, закрепила трапецией. Стянула с себя гидру, и нагая немного обсохла. Подсох и гидрокостюм. Снова его натянув, Тата отправилась в брод по подводной косе, прихватив с собой оборудование, и минут через 20 оказалась на материке. На встречу ей вышел рослый детина с пузатым винным бокалом на длинной ножке, наполненным прозрачной жидкостью.
– Кипяточком балуетесь, почки попросили, – улыбнулась Тата.
– Текила, – пробасил детина.
– Дашь хлебнуть?
– Из одного бокала? Не боишься узнать мои мысли.
– Они и так предельно понятны. По сему, не скупись и дай согреться.
Жидкость обожгла внутренности и Тата мгновенно согрелась.
– Где я?
– В Веселовке.
– Класс, – присвистнула Тата. – До Благи докинешь?
– Так я же выпил.
– Ты выпил так, что не можешь ехать? Или так, чтоб ДПС боятся?
– Второе.
– Не ссы, если что, я за все заплачу.
– Богатая?
– Не бедная.
– Ну-ну…
Он повел Тату к белому Gelentwagen*. Детину звали Вадик. Гелик был тестя. Сам детина был из Сочи. Приехал в эти края, как он сказал, развеяться и научиться кататься.
От Веселовки до Благи на машине ехать около получаса. Тата и Вадим весело болтали и слушали Стаса Михайлова. Сочинец был поклонником сочинца. Тата не возражала: ей было все равно. Когда они прибыли в лагерь, солнце начало закатываться. Шапа сбилась с ног, пытаясь выяснить, где подруга. Понимая, что девушки не в состоянии позаботиться об ужине, самарцы позвали их за стол, разрешив прихватить с собой Вадима. Мужики налепили манты и предложили запивать их «Beluga». Водка была холодная. Рюмочки заблаговременно отправились самарцами в морозилку и теперь, запотевшие ждали, пока их наполнят. После мантов на столе появился торт «Птичье молоко».
– А вы типа с подругой за фигурами не следите? – заржал Вадик, когда Тата отправила в рот первый кусок «Птичьего молока».
– Следят, но другим способом, – ответил ему голос из-за спины.
– Женька, ты приехал! – Тата вскочила и с места запрыгнула на Халка, обвив его бедра ногами.
– Еейный хахаль? – спросил Вадим.
– Мойный, – ответила Шапа. – Еейный друг.
– Это хорошо, – успокоился Вадим.
Через час все разошлись. Шапа с Женей отправились спать к ней в палатку. А Тата – в свою. На косе было незыблемое правило: никто ни по какому поводу не мог залезть в чью-то палатку, потревожить спящего в ней человека. Коса обеспечивала безопасность всем своим жильцам. Едва Тата потянула за молнию, чтоб закрыть вход, как в палатку протиснулся черный кот.
– Привееет, Север, давненько тебя не было.
Местный Север проживал на косе много лет и часто приходил поспать то к одному, то к другому спортсмену.
– Ты сегодня со мной, ну, заходи, – Тата втащила кота в палатку и застегнула молнию до конца.
Она проснулась ночью от того, что ее кто-то душил. Вернее, не душил, а обнимал сзади, но так крепко, что она задыхалась.
– Ты кто? – громко спросила Тата.
– Вадик, – ответили сзади.
– Где Север, Вадик?
– Нафиг тебе север, вылезай лучше из своего спального мешка, и давай доставим друг другу немного удовольствия.
– Ключевое слово «немного». Вали к своей жене в Сочи, Вадик. Где Север?
– Если тебе так нужно знать, где север, идиотка.. – Вадик наконец отпустил Тату и потянулся за телефоном. – Я сейчас посмотрю по компасу.
– Идиот ты! Ты мог раздавить кота. Женяяяяя! – крикнула Тата.
Не успел Вадик взять телефон, как молния палатки расстегнулась, и огромная рука, схватив детину за ногу, выдернула наружу.
– Ты попутал чувак?! – взвился Вадик.
