– То, что у меня были хорошие учителя, – это половина моего умения. Но основное – это моя собственная…
Лекарь прервался на полуслове и замер. В дверях стоял господин в синих одеждах.
– О! Гудо! – воскликнул молодой рыцарь и подошел к прибывшему. – А мы говорим о тебе. Покажи свою руку.
Палач медленно, с неохотой завернул рукав.
– Вот это да! Всего несколько шрамов. И ты владеешь ею, как и прежде? Ну-ка, дай свою руку.
Барон схватил левую руку палача и попытался ее выкрутить. Палач ухмыльнулся и легко высвободился из его хватки.
– Силен. Да, силен, – пьяно похвалил его Гюстев фон Бирк и отправился обратно за стол. Здесь он сам налил себе вина и выпил все до последней капли. – Вот что, Гудо. Мы сейчас пойдем и найдем мою невесту Имму. Она где-то здесь. Я, наверное, зря тебя отпустил. И с рукой у тебя все было не так, как мне показалось. Может, поедешь со мной? К французскому королю. Теперь я думаю послужить ему. Знаешь, будут великие битвы, если не помешает перемирие. А пока идем искать Имму…
Рыцарь вновь налил полную чашу вина и осушил ее.
– Мне думается, сегодня уже поздно. Монахи и монахини разбрелись по всей окрестности на свои вечерние молитвы. – Венцель Марцел заговорщически подмигнул палачу и продолжил:
– Сейчас нужно выпить вина и отдохнуть. А уж завтра палач отправится с вами на поиски благородной Иммы.
– Да, выпить, – согласился молодой барон. – А еще послушать песни. Эти славные песни. Я помню их. Их так хорошо пела твоя дочь. Где же она? Где эта прелестница?
Венцель Марцел хмуро посмотрел на палача, потом, натянуто улыбнувшись, обратился к барону:
– Дочь сегодня гостит у родственников. А завтра, когда мы найдем вашу невесту, она обязательно споет. А пока выпейте еще вина и прилягте немного отдохнуть.
– Да, можно и немного отдохнуть. Долгий путь несколько утомил меня.
– Вот и хорошо. А я объясню палачу, как ему завтра поступать. Ведь Имма – благородная дама.
– Да, она само совершенство, – согласился Гюстев фон Бирк и склонил голову над столом.
Барон с нескрываемым раздражением запахнул на груди плащ своего оруженосца и сердито произнес:
– Бюргермейстер, ты продолжаешь просить об этом глупом переодевании?
– Да, мой славный рыцарь. Не нужно отвлекать божьих людей от работы. Да и вам будет приятнее потом предстать перед невестой во всем блеске. Какой для нее будет подарок, когда мы ее торжественно сопроводим на встречу с вами в здание Ратуши. Но мы же должны узнать ее. Если бы у вас был ее портрет, все было бы проще. А сейчас вам нужно ее только указать. Нам ведь еще предстоит поговорить со священником и супериором и все подготовить. Вы только укажите на нее, и вскорости она предстанет перед вами в подобающей одежде и с благословением ее священника.
– Ладно, бюргермейстер. Будь по-твоему. Но сегодня в обед я ее увезу.
– Вот и славно. Эй, палач, ступайте.
Гудо поднялся с бревна, лежавшего во дворе Венцеля Марцела, и, отворив калитку, вышел на улицу.
День выдался солнечным и тихим. Даже вездесущие мухи, необычайно прилипчивые сегодня, спрятались от палящих лучей, так что Венцель Марцел, по привычке вышедший из дома с огромным платком, не сразу заметил перемену. Обычно в летние месяцы многие горожане спасались от огромного количества мух с помощью огромного платка, которым приходилось взмахивать часто и широко. Сегодня платок повис в руках бюргермейстера, ни разу не описав привычный круг.
Бюргемейстер вышел за калитку и посмотрел вслед уходящему господину в синих одеждах и уже подвыпившему рыцарю, плетущемуся в пяти шагах от него.
«Что будет? Ох, что-то будет…» – в тревоге думал Венцель Марцел, сердито сплевывая себе под ноги.
Гудо так ни разу и не обернулся. Да и зачем? О чем ему говорить с этим молодым рыцарем? Он еще слишком молод. В его голове – ржание боевых коней, треск сломанных копий и звон булатных мечей. А теперь вот надумал жениться. Пусть так. Рыцари еще нужны. Может, рождение маленького рыцаря хоть немного отвлечет его и он на время покинет тот круг, куда был брошен с юных лет. Что он видел в своей жизни? Турниры, пиры, битвы, опять пиры и ожидание все тех же турниров, битв и пиров. Так и пройдет жизнь, вовсе и не начавшись. Дай Бог ему не пасть на поле битвы, ведь он совсем молод, этот барон Гюстев фон Бирк. Да и человек неплохой. Никогда не убивал в свое удовольствие, предпочитал ослабить, а затем взять в плен противника. Он не был жаден до кровавых пыток, истязаний и наказаний. Его воины никогда не голодали. Для этого он готов был отдать последнее. И ко всему прочему – искренне верит в Бога. Вот только вино…
А теперь еще и невеста…
Гудо тяжело вздохнул.
Судьба часто испытывает человека. И эти испытания порой страшнее и ужаснее пыток, ибо они рвут душу в клочья. А тело без души – это корабль без команды. Швыряют волны, и рвет ветер… Его место – глубокая пучина.
