— Твои колкости, Ральф, необоснованны: мы здесь встретились с одной и той же целью, разве не так? Или ты скажешь, что не смог заснуть и вышел прогуляться?
— Может быть и так, — отвечал Коллингсуорт, широко улыбаясь, — но ведь я гуляю не один. Кингстонское трио в полном составе стоит за моей спиной, а у тебя, Сергей, только один человек.
— Да, замечательная тройка. Который из них Троцкий?
Напряжение спало. Капитаны команд рассмеялись, словно старые друзья, не обращая внимания на своих подчиненных и подопечных. Сергей Аркадьев подошел к перилам моста и облокотился на них, глядя вниз. Коллингсуорт последовал его примеру. Оставаясь недосягаемыми для посторонних ушей, они несколько минут по-приятельски болтали.
Элбрайт наблюдал за ними, переступая с ноги на ногу и время от времени выжимая воду из набухших рукавов своего пальто. Наконец, переговоры были закончены, и оба вожака направились к своим стаям. Андерсон был довольно высок ростом, и копна его черных волос возвышалась над фалангой КГБ.
И вот Аркадьев рявкнул что-то по-русски, и окружавшие Андерсона расступились. Тот, словно не веря, что наконец-то свободен, некоторое время стоял как вкопанный. Затем он сделал несколько пробных лунатичных шагов и почти бегом устремился к Коллингсуорту. Болгары, в свою очередь, неуверенно переглянулись. Но тут Аркадьев довольно резко посоветовал им поторопиться. Привыкшие повиноваться по первому слову, освобождаемые инстинктивно дернулись вперед, но тут же сбились в кучку — ни один из этих людей не хотел первым хлебнуть свободы из чаши, которую им протягивала рука КГБ.
Сделка состоялась. Группы расходились в противоположных направлениях. Коллингсуорт, придерживая Андерсона за плечо, повел его к месту, где сиротливо скучали под дождем три автомобиля. Элбрайт шел рядом, в то время как остальные, предвкушавшие скорое возвращение домой, торопливо семенили к своим машинам.
— Приятно вернуться домой, не так ли, мистер Андерсон?
Освобожденный летчик взглянул на Элбрайта удивленными глазами, как будто тот говорил на каком-то незнакомом ему языке. После некоторого молчания Андерсон медленно произнес:
— Дом — это Бойс, штат Айдахо. Это неблизко.
Элбрайт, озадаченный таким скупым ответом, не сказал больше ни слова.
Как только они приблизились к своему «бьюику», где-то совсем рядом что-то ярко и беззвучно вспыхнуло, и через секунду вспышки повторились. Коллингсуорт выхватил пистолет и плашмя бросился на землю, увлекая за собой Андерсона. Элбрайт проделал прыжок вперед и спрятался за передним правым крылом «бьюика». Еще не рассвело, и в серых сумерках ничего не было видно. Единственное, что им удалось услышать — это звук шагов: кто-то убегал, шлепая по лужам. Затем всё стихло.
— Мать его, — прохрипел Коллингсуорт, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Какой-то ублюдок сфотографировал нас. Этого еще не хватало! Я подозреваю, что это был какой-нибудь сукин сын из «Нэшнл Инкуайер».
— Может быть, догнать его? — неуверенно предложил Андерсон.
— Ты думаешь, парень, это возможно в таком тумане?
Андерсон не ответил Коллингсуорту, и тот продолжал:
— Хотел бы я знать, кто дал ему сведения. Узнаю — задницу поджарю!
— Не понимаю, — произнес Элбрайт. — Мы получили то, за чем пришли, какое нам дело до этих фото? Ведь скоро все и так об этом узнают.
— Я тебе объясню, какое дело. Фото, разумеется, ни при чем. Беда в том, что кто-то из наших, знающий об этой операции, открыл рот. Тайна должна оставаться тайной, мальчик Донни. И пока ты работаешь у меня, не забывай об этом.
— А если это были русские? — не унимался Элбрайт.
Коллингсуорт презрительно сплюнул.
— Какие русские!? — завелся он. — Они прекрасно могли снять нас на мосту, если бы это было им нужно. Но не в их интересах афишировать такой обмен: нашего спеца — на трех полупрофи.
Раздраженный глупыми вопросами, Коллингсуорт распахнул дверцу машины, едва не сорвал ее с петель.
— Да поможет Бог тому засранцу, который не умеет держать язык за зубами, я начинаю охоту… Все в машину, едем в Темпельхоф.
Коллингсуорт почти втолкнул Андерсона в салон «бьюика», вскочил следом и с силой захлопнул дверь. Элбрайт занял свое место за рулем. Когда он завел мотор, какая-то непонятная тревога овладела им, но он был не в состоянии объяснить причину ее появления.
— Это колоссальный провал: вот все, что мне известно. — Хэл Броньола пребывал в крайне взвинченном состоянии. Он швырнул карандаш на свой письменный стол, да так, что тот подскочил и отлетел в угол кабинета. Броньола не обратил на это никакого внимания. По ту сторону стола на обычном конторском стуле с высокой узкой спинкой молча сидел человек, одетый в черное. Он знал Броньолу и не принял его слова всерьез. Он понимал, что тот знает гораздо больше и расскажет ему все по порядку в свое время.
