И если мы с Оркестром двигались словно ледокол — медленно, но ровно, то мисс Спектр и Глагол рванули вперёд, подобно ножам, вспарывающим тёмную плоть. Глагола я уже видел в его «боевой» форме, но теперь смог восхититься в полной мере: металлизированное пальто словно слилось с его фигурой, и тело ускорилось в несколько раз, получив техно поддержку. Имелся даже небольшой щит на левой руке, и из наруча на правой вышел не просто стилет, но полноценный клинок. Резкие рывки из стороны в сторону, за которыми едва мог уследить взгляд. Хитин ломался, а пули рикошетили не в состоянии пробиться к Глаголу через нежно обнявшую его техно-плоть Брауни. Взмах руки, усиленной клинком, каждый раз находили цель, рассекая то огромного таракана-зомби, то обезглавливая скелета-сороконожку в человеческий рост, то жутко обезображенного и распадающегося на лету шершня, чьё жало так и не смогло пробить щит Глагола. И ведь в кошмаре он даже и не думал ими сражаться с Брауни!
А та, как и в прошлый раз, слилась с позвоночником своего хозяина, при этом пола пальто жила отдельной жизнью, словно широкий хвост, что прикрывал Глагола со спины. Обычно одного взмаха хватало, чтобы разметать всю ползущую по полу шушеру, освобождая место для следующего стремительного и уверенного рывка Глагола. А стоило зомби-арахниду плюнуть в спину Глагола чем-то белёсым и одновременно шипящим, как пола плаща кинула навстречу снаряду монстра среднего размера.
Мисс Спектр двигалась за Глаголом стремительно, но плавно. Казалось, словно она плывёт. При этом море Кошмара, рассечённое Глаголом, не захлёстывало её, но напротив раздавалось шире, а существа, пытавшиеся подобраться к ней, просто разворачивались и нападали на собратьев, бросались на летевшие в неё пули или же просто падали на спинку и умирали. Она была неудержима. Она была в ярости. И она шла к Кошмару, чтобы наказать его.
— Эта мерзость лезет по стене и потолку! — орал я, стреляя из револьвера одной рукой, а второй пытаясь найти дополнительные патроны.
Револьвер вообще не создан для затяжных перестрелок. С ним либо ты быстро убиваешь врага, либо быстро убивают тебя. А тут мы отвоевывали каждый шаг и пытались сделать всё, чтобы нас не захлестнуло тьмой и всякой ползающей дрянью. Феникс тоже не спешил мне на помощь, прошлый кошмар его так напугал, что он теперь спрятался в глубине моей души. И пусть Веры для его способностей не имелось, но в качестве моральной поддержки он бы мне пригодился.
Чем ближе Глагол и мисс Спектр приближались к Кошмару, тем сильнее был напор тварей. А Кошмар лишь улыбался. Хотя нет, это неправильный термин. Он скалился, словно мертвец, который на последнем вздохе вырвал сердце у своего злейшего врага. Безумно. С болью. Счастливо. Я даже не представляю, сколько Веры он тратил, но противник находился на грани, чтобы его самого не поглотила тьма, плещущаяся за его спиной.
А Критики всё шли. Что-то уж больно долго идём. Там же было меньше десяти метров? Хотя… Мы на базе Кошмара — сами стены придают ему сил, а нас делают слабее. И это не фигура речи, а факт, что играет против нас.
Тут Глагол споткнулся. Это чуть не стоило ему жизни: заострённая хитиновая лапка богомола-переростка в разводах серости и с вываливающимися потрохами-личинками, пролетела над головой Глагола и устремилась к мисс Спектр, спокойно стоявшей за спиной напарника, но воин подсечкой плаща уронил монстра, а взмахом руки отсёк ему как конечность, так и голову. И вновь Глагол неестественно дернулся.
Только тут понял, что это не проблема Глагола — а дело в том, что всё больше рядовых Жнецов переключалось с обстрела нас на атаку рвущихся в бой Критиков. И раз до меня и Оркестра, находящегося в зоне моего иммунитета, слабенькие способности рядовых бойцов не доставали, то они решили отыграться на мисс Спектр и Глаголе, благо те игнорировали их пули и иглы.
Подтверждая это, к телекинетическим подножкам присоединилась атака и различными предметами: игральными картами, камушками и кольцами, невнятными черепками — мелкими артефактами, что в полёте превратились в банальный огненный шар, иллюзию зверя, бумажную вьюгу, какое-то изумрудное искажение. Глагол… вернее, Брауни, ибо Глагол даже не обернулся, успела сориентироваться, и одна рука развернулась к артефактам: с кончика клинка сорвалась капля техно-плоти и, словно пуля, устремилась к артефакту и сбила его в полёте, не дав навредить носителю. Пусть и ценой частички себя. И так несколько раз.
— Не лезьте. Иначе пожалеете. Возможно, смертельно. Обещаю, — лязгнул металл в голосе Глагола. Судя по тому, как побледнел Глагол, его «баф» дался немалой ценой.